Едва ли кто-нибудь думает, что надо учиться любви. Для большинства людей проблема состоит в том, чтобы быть любимым, а не в том, чтобы любить. К достижению этой цели они идут несколькими путями. Мужчины обычно видят необходимость стать сильным, богатым, удачливым. Для женщин важно сделать себя привлекательной. Вторая предпосылка отношения к любви как к чему-то, не требующему обучения, состоит в допущении, что проблема любви - это проблема объекта, а не проблема способности. Люди думают, что любить просто, а вот найти подлинный объект любви или оказаться любимым этим объектом - трудно.

Наша современная культура основана на жажде покупать, на идее взаимовыгодного обмена. Что особенно делает человека привлекательным - это зависит от моды данного времени, как физической, так и духовной. В двадцатых годах привлекательной считалась умеющая пить и курить, разбитная и сексуальная женщина, а сегодня мода требует больше домовитости и скромности. В конце девятнадцатого века и в начале двадцатого мужчина, чтобы стать привлекательным "товаром", должен был быть агрессивным и честолюбивым, сегодня он должен быть общительным и терпимым. В обществе, где превалирует рыночная ориентация, и где материальный успех представляет выдающуюся ценность, типична ситуация, когда два человека влюбляются тогда, когда чувствуют, что нашли наилучший объект, имеющийся "на рынке", учитывая при этом границы собственного обменного фонда.

Третье заблуждение, ведущее к убеждённости, что в любви ничему не надо учиться, состоит в смешении первоначального чувства влюблённости с перманентным состоянием пребывания в любви. Если двое чужих друг другу людей, какими мы все являемся, вдруг позволят разделяющей их стене рухнуть, этот момент единства станет одним из самых волнующих переживаний в жизни. В нём всё наиболее прекрасное и чудодейственное для людей, которые были прежде разобщены, изолированы, лишены любви. Это чудо неожиданной близости часто случается легче, если она начинается с физического влечения и его удовлетворения. Однако такого типа любовь не долговечна. Два человека всё лучше узнают друг друга, их близость всё более и более утрачивает чудесный характер, пока, наконец, их антагонизм, их разочарование, их пресыщенность друг другом не убивают то, что осталось от их первоначального волнения. "Помешательство" друг на друге может свидетельствовать не только о силе любви, но и о степени предшествующего одиночества людей.

Любовь - ответ на проблему человеческого существования. Человек есть сознающая себя жизнь. Он осознает себя, своего ближнего, своё прошлое и возможности своего будущего. Это осознание себя как отдельного существа, осознание краткости своей жизни, того, что не по своей воле рождён и вопреки своей воли умрёшь, и осознание собственного одиночества и отделённости, собственной беспомощности перед силами природы и общества - всё это делает отчужденное, разобщенное с другими существами существование невыносимой тюрьмой. Он стал бы безумным, если бы не мог освободиться из этой тюрьмы, покинуть её, объединившись в той или иной форме с людьми, с окружающим миром.

Широко распространена такая форма единения, которая основана на приспособлении к группе, её обычаям, практике и верованиям (стадное приспособленчество). Большинство людей даже не осознаёт своей потребности в приспособлении. Они живут с иллюзией, что следуют своим собственным идеям и наклонностям, что они оригинальны, что это просто так получается, что их идеи схожи с идеями большинства. Единение посредством приспособления не бывает сильным и бурным. Оно осуществляется тихо, диктуется шаблоном и именно по этой причине часто оказывается недостаточным для усмирения тревоги одиночества. Случаи алкоголизма, наркомании, эротомании являются симптомами этой относительной неудачи в приспособлении. Стадный конформизм обладает только одним достоинством: он стабилен, а не периодичен.

Любовь - это активная сила в человеке, сила, которая рушит стены, отделяющие его от его ближних, которая объединяет его с другими людьми. В любви имеет место парадокс: два существа становятся одним и остаются при этом двумя. Любовь как активность - это помощь, а не увлечение. В наиболее общем виде активный характер любви можно описать посредством утверждения, что любить - значит, прежде всего, давать, а не брать. Давать - не значит отказаться от чего-то. Для продуктивного характера давание имеет совершенно иное значение. Давание - это высшее проявление силы. Один человек отдаёт другому самое драгоценное из того, что имеет, - он даёт свою жизнь. Он не жертвует свою жизнь, он даёт другому то, что есть в нём самом живого - свою радость, свой интерес, своё понимание, своё знание, свой юмор, свою печаль - все переживания и все проявления того, что есть в нём живого. Этим даванием своей жизни он обогащает другого человека, увеличивает его чувство жизнеспособности. Он даёт не для того, чтобы брать; давание само по себе составляет острое наслаждение. Но, давая, он не может не вызвать в другом человеке чего-то такого, что возвращается к нему обратно: истинно давая, он не может не брать то, что дается ему в ответ. Давание побуждает другого человека тоже стать дающим, и они оба разделяют радость, которую внесли в жизнь.

Любовь - это активная заинтересованность в жизни и развитии того, кого мы любим. Ответственность в её истинном смысле - это не налагаемая обязанность, но от начала и до конца добровольный акт. Быть ответственным - значит быть в состоянии и готовности "отвечать". Ответственность могла бы легко вырождаться в желание превосходства и господства, если бы не было ещё одного компонента любви - уважения. Уважение - это не страх и благоговение; оно означает способность видеть человека таким, каков он есть, осознавать его уникальную индивидуальность. Уважение означает желание, чтобы другой человек рос и развивался таким, каков он есть. Уважение, таким образом, означает отсутствие эксплуатации. Я хочу, чтобы любимый мною человек рос и развивался ради него самого, своим собственным путём, а не для того, чтобы служить мне. Уважение существует только на основе свободы.

Объекты любви

Братская любовь
Основу всех типов любви составляет братская любовь. Под ней я разумею ответственность, заботу, уважение, знание какого-либо другого человека, желание продлить его жизнь. Братская любовь - это любовь ко всем человеческим существам; её характеризует полное отсутствие предпочтения.

Материнская любовь
У материнской любви есть два аспекта, которые лаконично выражены в библейском рассказе о творении. Бог создал мир и человека. Это соответствует простой материнской заботе и утверждению существования. Но Бог вышел за пределы этого  минимального требования. Всякий день, после творения природы и человека - Бог говорит: "И это хорошо!" Материнская любовь заставляет ребёнка почувствовать, как хорошо родиться на свет; она внушает ребенку любовь к жизни, а не только желание оставаться жизнеспособным. Та же идея может быть выражена и другим библейским символом. Земля обетованная (земля - это всегда материнский символ) описана как "изобилующая молоком и мёдом". Молоко - это символ первого аспекта любви, заботы и утверждения. Мёд символизирует радость жизни, любовь к ней и счастье быть живым. Большинство матерей способны дать "молоко", но лишь меньшинство даёт также "мёд". Чтобы быть способной давать "мёд", мать должна быть не только хорошей матерью, но и счастливым человеком, а эта цель достигается немногими.

Эротическая любовь
Эротическая любовь жаждет полного слияния, единства с единственным человеком. Она по своей природе исключительна, а не всеобща; к тому же, вероятно, это самая обманчивая форма любви. Её часто путают с бурным переживанием "влюблённости", внезапного крушения барьеров, существовавших до этого между двумя чужими людьми. Но если желание физической близости не дополняется ещё братской любовью, оно никогда не приведёт к единству. Возможна лишь иллюзия единства, которая оставит чужих такими же чужими друг другу, какими они были прежде. Иногда двое начинают даже ненавидеть друг друга, потому что, когда иллюзия исчезает, они ощущают свою отчуждённость ещё сильнее, чем прежде. В эротической любви есть предпочтительность. Часто эта предпочтительность неверно интерпретируется как привязанность, основанная на обладании. Нередко можно найти двух людей, влюблённых друг в друга и не испытывающих любви больше ни к кому. На самом деле, их любовь - это эгоизм вдвоем. Два человека отождествляются друг с другом и решают проблему одиночества, увеличивая единичную индивидуальность вдвое. Они достигают чувства преодоления одиночества, однако, поскольку они отделены от всего остального человечества, они остаются отделёнными и друг от друга, и каждый из них отчуждён от самого себя.

Любовь к себе
Если добродетельно любить своего ближнего как человеческое существо, должно быть добродетелью - а не пороком - любить и себя, так как я тоже человеческое существо. Идея, выраженная в библейском "возлюби ближнего как самого себя", подразумевает, что уважение к собственной целостности и уникальности, любовь к самому себе и понимание себя не могут быть отделены от уважения, понимания и любви к другому индивиду. Считая, что любовь к себе и любовь к другим в принципе связаны, как мы объясним эгоизм, который, очевидно, исключает всякий истинный интерес к другим? Эгоистичный человек интересуется только собой, чувствует удовлетворение не тогда, когда отдаёт, а когда берёт. Он в принципе не способен любить. Не следует заблуждаться, что эгоизм и любовь к себе тождественны. Они являются прямыми противоположностями. Эгоистичный человек любит себя не слишком сильно, а слишком слабо. На самом деле, он ненавидит себя. Отсутствие нежности и заботы о себе, которые составляют только частное выражение отсутствия созидательности, оставляет его пустым и подавленным. Он неизбежно несчастен и тревожно силится урвать у жизни удовольствия, получению которых сам же и препятствует. Если ты любишь себя - ты любишь каждого человека так же, как и себя. Если же ты любишь другого человека меньше, чем себя, то в действительности ты не преуспел в любви к себе, но если ты любишь всех в равной мере, включая и себя, ты будешь любить их как одну личность, и личность эта есть и Бог, и человек. Следовательно, та великая и праведная личность, кто, любя себя, любит всех других одинаково.

Эрих Фромм