Ад - нынче понятие непопулярное. Гуманизм, понимаешь, наступает по всем фронтам, смертную казнь повсеместно отменяют. На этом фоне догмат о вечных муках для грешников кажется средневековой дикостью. Поэтому так много желающих как-то облагородить эту неудобную часть учения Христа, приспособить её к современному христианству, в остальных местах вообще-то белому и пушистому. Кто-то предпочёл бы обойтись без адского пламени. Вот, например, ад - серый безрадостный город, сумерки, скука, одиночество и ещё страх, что когда совсем стемнеет, придут они… Не раз слышала, что вечная мука происходит от невозможности исполнить злые, греховные желания. Этакая нескончаемая "ломка"… А старец Зосима у Достоевского предполагает, что ад – это отсутствие любви, невозможность ответить на любовь Бога. Это тоже вам не шуточки: по собственной юности помнится, что "нелюбовь" – состояние пренеприятное. Тогда казалось, что лучше уж любить, простите, Алена Делона, который "не пьёт одеколон", чем совсем никого. Тем более мучительным должно быть отсутствие любви в счастливом мире, где она – дыхание и свет всего сущего.

А может быть, огонь и сера – действительно, всего лишь поэтические символы, такие же, как золото, арфы и венцы, изображающие вечное блаженство? Может быть, Христос пользовался метафорами? Но нельзя не признать, что мрачных красок Он при этом не жалел. Значит, на то была причина! Предположим, действительно, есть форма посмертного существования, с точки зрения Бога совершенно ужасная, но в чём именно её "ужасность", нам, недалёким, просто не понять. И Христос изображает те вещи, которые способны напугать нас: огонь, тьма, плач и скрежет зубов… Вот подумайте, как мамочке объяснить двухлетнему ребёнку, что нельзя трогать электрическую розетку? Он не знает ни что такое электричество, ни что такое смерть. Скорее всего, она скажет ему, например, что там "огонь" или что "укусит". Всё это не совсем точно, но иначе он просто не поймёт. А теперь представьте себе, что лет этак тысячу назад проповедник подходит к какому-нибудь солдату-рубаке или тёмному крестьянину и говорит: "Покайся, а то будешь страдать от невозможности любить!" Да уж, страшная угроза! Другое дело – озеро, горящее огнём и серой… Сегодня он покается, пусть даже сначала из страха, завтра попробует исполнять заповеди Христа (или хотя бы уважать их). Постепенно в обществе утверждаются христианские ценности, люди начинают ценить милосердие и самоотверженность, а там, глядишь, появляются и гуманисты, которые считают, что посылать людей в ад – жестоко…

Многие высоконравственные люди вообще не верили в вечную гибель. Сразу вспоминается, например, Бердяев, деливший людей на верящих и не верящих в ад, и лапушка Андерсен, у которого эта тема возникает в нескольких сказках. Ад у него – временное наказание, что-то вроде чистилища, и, в конце концов, все когда-нибудь исправятся и спасутся. А Александр Мень считал, что граница между добром и злом проходит внутри нашего сердца, и всё плохое в нас будет просто уничтожено, выжжено огнём Божьего суда. "Но, - задаётся он вопросом, - что же будет с теми душами, где почти ничего хорошего и не осталось? Речь даже не о Гитлере и маньяках каких-то. Вы не встречали стариков, которые, кажется, полностью состоят только из раздражения, злобы, обид? С чем они перед Богом-то предстанут? Может, конечно, это возрастное, но ведь не все в старости такие…"

Встречаются и гуманисты другого сорта: те, для кого верх милосердия – усыпить собачку, чтобы не мучилась. Они считают: пусть уж эти грешники сгорят и всё. Например, притча о богаче и Лазаре, где богач в аду явно в сознании, и даже вспоминает об оставшихся на земле братьях. Или слова из Откровения, где "зверь и лжепророк" к моменту полной победы над дьяволом всё ещё находятся в озере огненном, хотя бросили их туда 1000 лет назад и пора бы им уже сгореть. На самом деле, множество обычных людей совсем не против пожить в своё удовольствие с тем, чтобы потом просто исчезнуть. В конце концов, атеизм предлагает то же самое, только небытие оказывается приговором не за грехи, а за саму жизнь. Однако не всех это устраивает. Стоит вспомнить, что развитых и умных людей небытие пугало гораздо больше, чем адские муки. Перед лицом небытия всё теряет смысл. Безжалостное время когда-нибудь сотрёт последние следы твоего пребывания на земле, и все чувства и мысли, добрые и злые дела не будут иметь никакого значения…"Что хуже: ад или ничто?" Это не моралист и не богослов, это – террорист Тайлер Дьорден из скандального романа Ч. Паланика "Бойцовский клуб". Он считает: если ты вызвал Божий гнев – ты хоть что-то значишь в этом мире. "Божья ненависть всё же лучше Божьего безразличия". Это, конечно, спорно. Вопрос в другом – возможно ли оно, безразличие? Всем известно, что противоположность любви – не ненависть, гнев или презрение, а именно безразличие, равнодушие. И если Бог есть любовь, то равнодушие – это как раз нечто, абсолютно Ему не свойственное. Кажется, Сам Он считает его одним из величайших грехов. Именно равнодушие вменяется в вину "проклятым" из страшной притчи об овцах и козлах. Христос осуждает их не за плохие поступки, а за то, что они прошли мимо, когда могли помочь. И если ад – это образ Божьего гнева, то небытие можно было бы назвать Божьим безразличием. Ты исчезнешь, Бог просто выбросит тебя из головы, и дело с концом, не важно, был ты или не был. В общем, кому что нравится. Только не подумайте, что я ратую за ад. Нет, я-то как раз, наоборот, против! Я буду очень рада, если какая-нибудь более мягкая трактовка окажется правильной, особенно та, где "все спасутся". Но пока что ясно одно: ад, как его не модифицируй, место невесёлое. Так что для нас на данный момент самое важное – позаботиться о том, чтобы туда не попасть. Причём Бог тоже в этом заинтересован! Его желание – спасти всех, кого только возможно. Собственно, для этого Он и послал на землю Своего Сына, и отдал Его в жертву за нас, "чтобы всякий, верующий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную". Всё достаточно просто: чтобы не оказаться кандидатом в ад, нужно стать учеником Христа.