Суриката (тонкохвостый миркат) населяет пустыни, полупустыни и сухие степи по всему югу Африки — в Анголе, Намибии, ЮАР, Ботсване, Замбии и Зимбабве. Длина тела (без хвоста) 25- 35 см, хвоста - 17-25 см, вес - 620 - 970 гр. Самки, как правило, крупнее самцов и доминируют над ними. Отличительные признаки сурикат: круглая голова с почти хоботообразным рылом, стройное телосложение, высокие тонкие ноги, характерная вертикальная ("столбиком") поза. Окраска имеет множество индивидуальных вариантов. Активны преимущественно днём. Размножение сезонное, один раз в год. Беременность длится 11 недель, число детёнышей в помёте — от 2 до 5, чаще всего 4. Новорождённый весит 25- 36 гр., глаза он открывает на 10-14-й день, до 7- 9-недельного возраста питается молоком. Половозрелость наступает в возрасте одного года. Зафиксированная продолжительность жизни в неволе - 12,5 лет. Предполагается, что сурикаты могут жить до 14 лет. Зверьки хорошо приручаются в неволе, особенно если попали к человеку детёнышами. В районах обитания местное население часто держит их в качестве домашних животных, уничтожающих грызунов и насекомых. Несмотря на небольшой рост, даже прирученные сурикаты пытаются держаться с человеком на равных.

Сурикаты и в самом деле могут не хуже бесстрашного киплинговского мангуста Рикки-Тики-Тави расправиться даже с самой ядовитой змеей, ловко избегая смертоносного укуса. Но такая завидная добыча достаётся им нечасто. Большую часть рациона они всё же добывают не опасными и азартными сражениями, а методичным поиском пропитания: копанием в земле, переворачиванием небольших камней, обшариванием укромных щелок. В пищу идёт всё, что не может убежать, улететь или отбиться, — насекомые и другие наземные беспозвоночные, мелкие грызуны, ящерицы, птичьи яйца и выводки или нежные части растений, особенно луковицы.

Такой, скорее всеядный, чем хищный, образ питания имеет множество приверженцев во всех ландшафтах мира. Так живут ежи, еноты, барсуки и множество иных животных, в основном мелкого и среднего размеров, включая и знаменитых родичей сурикат - мангустов. Практически все они добывают себе еду в одиночку, не объединяя усилий с собратьями. Это, в общем-то, и понятно: при охоте на жука или улитку и помощь не нужна, и делить нечего. Но сурикаты и тут непохожи на "нормальных" всеядных: они прочёсывают территорию вокруг своих городков всей толпой, как неумелые грибники-горожане. Непонятно, что им приносит такая тактика, кроме титула почти единственного (кроме жёлтого мангуста, обитающего в тех же краях и ведущего примерно такой же образ жизни) стайного животного во всем семействе виверровых. Зато понятны последствия столь интенсивного использования территории: стая внимательных и умелых зверьков, день за днём пасущаяся на ограниченном клочке земли вокруг своего подземного города, быстро уничтожает все пищевые ресурсы этого пятачка. Поэтому раз в несколько месяцев клан снимается с насиженного места и перекочёвывает на километр-другой. На новом месте они быстро обустраиваются: ведь в жилище при необходимости можно укрыться. А во время строительства сурикаты роют землю, песок и грунт так, что всё это летит между расставленных задних лап сплошной струей, как от землеройной машины. Впрочем, нередко зверьки выбирают для жилья скальные участки, где рытье нор невозможно. Они находят подходящую пещерку, устраиваются в ней, а если таковой нет - селятся в трещинах и расселинах в камнях. Возможно, в этом странном образе жизни и кроется причина ярого коллективизма сурикат. Ведь каждое переселение неизбежно влечёт за собой перекройку границ территории клана. Конфликты между кланами вспыхивают регулярно, и успех в них зависит в первую очередь от степени сплочённости бригады. Часто принцип "один за всех, все за одного" можно видеть воочию: заподозрив вторжение чужих, сурикаты выстраиваются в самый настоящий солдатский строй — шеренгу. Ровная цепь вертикально стоящих живых столбиков, на человеческий взгляд, выглядит довольно комично, но эффекта своего, видимо, достигает: каждый член клана непосредственно ощущает поддержку остальных и ведёт себя более смело.

Увы, вторжение сородичей, пожалуй, единственное, от чего может защитить столь дисциплинированное ополчение. От естественных врагов, в основном шакалов и крупных хищных птиц, есть только одно спасение: ближайшая нора. Поэтому во время поиска пищи то один, то другой зверёк встает по стойке "смирно" и осматривается: нет ли где врага? В "языке" сурикат - наборе звуковых сигналов, которыми они пользуются, - существуют два разных сигнала тревоги, один из которых предупреждает о наземной угрозе, а другой — о воздушной. Кроме того, есть отдельные обозначения для далекой и близкой опасности. Как показали совсем недавние исследования учёных из Цюрихского университета, детёныши сурикат сначала учатся различать сигналы "далеко — близко" и только потом "земля — воздух".

Обучение потомства - отдельная глава в жизни зверьков. Обычно их детёныши либо вообще не нуждаются в обучении (в нужный момент все необходимые для жизни приёмы словно бы включаются в них сами собой), либо учатся, наблюдая за старшими и подражая им. Но у сурикат и здесь всё по-другому. Причина в том, что значительная часть добычи смертельно опасна для самих охотников: ядовитые змеи, крупные пауки и скорпионы. Поэтому взрослые тратят немало времени и сил, обучая детёнышей, как обращаться с той или иной добычей.

Сотрудники исследовательского проекта "Сурикаты Калахари" во главе с Алексом Торнтоном из Кембриджского университета показали, что, когда суриката только-только переходит с материнского молока на "взрослую" диету, старшие приносят ему уже убитую добычу. По мере того как малыш подрастает, воспитатели начинают таскать ему живую дичь, причём раз от раза всё менее травмированную. Ещё до того как детеныши впервые отправятся вместе со взрослыми на обследование окрестностей, они получают опыт обращения с невредимыми скорпионами и прочей ядовитой или кусачей живностью, которую им приносят их наставники. Последние руководят процессом, пресекая все попытки жертвы удрать, и в то же время целенаправленно побуждая детей самостоятельно расправиться с нею.

Обучением занимаются не только родители, но практически и все взрослые члены клана. Дело в том, что у сурикат, как и у многих стайных животных, размножение - прерогатива вождей. Около 80% рождающихся в группе детёнышей — отпрыски старшей по рангу самки. Её сестры и старшие дочери, оставаясь бездетными, переносят всю заботу на младших братьев, сестёр и племянников - новое потомство самки-матриарха. Что, с одной стороны, предотвращает неконтролируемый рост численности стаи, а с другой - значительно облегчает существование старшей самки и повышает шансы на выживание её детей. Само по себе подобное кооперативное воспитание не такая уж редкость: сходным образом обстоят дела у волков, гиен, гиеновых собак или некоторых южноамериканских обезьян. Но иногда механизм поддержания такого порядка отношений даёт сбой. И подчиненным самкам тоже случается забеременеть. Правда, такое несанкционированное размножение может обернуться трагедией. Размножение у сурикат — дело сезонное, пора свадеб приходится на сентябрь-октябрь (начало весны в Южном полушарии), а детёныши появляются на свет в ноябре-декабре. И если младшая самка родит детёнышей раньше "всеобщей мамы", последняя, не задумываясь, уничтожит её потомство. Что самое удивительное - то же самое может сделать и младшая самка с "царскими детьми", если они родятся, когда она ещё будет беременной. Учёные полагают, что именно в состоянии беременности самки склонны уничтожать чужих детей - независимо от соотношения рангов убийцы и матери жертв. Самое поразительное, что конфликты между самками могут возникать только в момент "избиения младенцев". И чем бы это дело ни кончилось, на дальнейшие отношения между самками и сплочённость стаи конфликт не влияет. Покушавшаяся на жизнь малышей мамаша через несколько дней (после того, как сама разрешится от бремени) может пестовать и своих, и чужих детей. А "всеобщая мама" бестрепетно доверяет своих отпрысков той, чьих собственных детей она только что убила. Сегодня сурикаты - единственные животные, у которых обнаружены такие парадоксальные отношения. Но, возможно, мы пока слишком мало знаем, что происходит у других любителей кооперативной жизни.