Я воспитывался в хорошей семье, состоявшей из пяти человек: отец, мама, сестренка, брат и я. Отец был неродной, в то время он занимал высокие посты и был активным созидателем "светлого будущего", которое тогда старались построить. С детства я очень любил бедных людей, мне хотелось помогать им, и я делал это: с семи лет тащил всё из своего дома и раздавал. Родителям было бесполезно от меня что-то прятать.
Однажды я познакомился с одним мальчиком, воспитанником детского дома. Меня удивляло то, что у него всегда были деньги. Как-то раз он признался мне: "Я вор-карманник, и для меня приобрести деньги ничего не стоит". А потом предложил: "Хочешь, я возьму тебя на стажировку?" Я очень быстро овладел этой профессией. Вскоре на моё умение обратили внимание люди с более солидным стажем и предложили мне стать универсальным вором, а не просто мелким карманником. Я стал известен по всему Северному Кавказу под кличкой "Москва", став отъявленным преступником, которого все боялись. Я гордился тем, что ни один вор, кроме меня, не носил кличку названия города. Все больше и больше во мне росла ненависть ко всем "фраерам", богатым людям. Большим удовольствием для меня было грабить их и помогать бедным. Так дьявол быстро поднял мой престиж. Моя воровская слава разлеталась быстро - кличку "Москва" уже знали все “органы”. Когда наша банда где-то появлялась, то дрожал весь район. Помните банду "Чёрная кошка"? Люди боялись одного этого слова. Скажу вам: нас боялись больше.
В 1947-1948 годах я оказался в Донбассе. В то время этот регион был притоном всего преступного мира. Там можно было получить работу на рудниках, прописку и продолжать промышлять своим делом. В моих руках оказались все карманники. Мы проводили коллективные, заранее спланированные дела.
Как-то в Павловске проходила огромная ярмарка, и мы решили, готовя "стажеров", присвоить им разряды. Накануне мне приснился необычный сон: мы приезжаем на ярмарку, которая проходит на холмистой местности. Спускаемся с горы, я посмотрел вниз и увидел целую толпу народа! И я сказал: "Ну, ребята, работа нас ждет". Меня удивило то, что вся ярмарка была ограждена забором, и я заметил только четыре калиточки. Но ни через одну из них я не мог попасть на ярмарку. Потом мне снилось, что я хотел, как орёл, перелететь туда, но не мог. Тогда я встал у забора, наблюдая со стороны, как выполняется "работа".
Затем я два раза обошел ярмарку, поднялся на красивый мостик, под которым текла чистейшая вода. Мне стало очень интересно, откуда этот ручеек берёт начало. Я пошел по течению, и он привел меня к молитвенному дому. Я зашел туда и увидел много людей. Потом вышел пастырь (мне показалось, что это ангел) и начал читать книгу, как я понял потом, Откровение: "Неправедный пусть еще делает неправду; нечистый пусть ещё сквернится; праведный да творит правду ещё, и святый да освящается ещё. Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его". Он прочитал этот стих, а я воспринял это как приговор. Я упал и стонал.
Этот сон был в пятницу, а в воскресенье мы поехали на "задание", на эту самую ярмарку. Я обошёл рынок, нашёл мостик, увидел ручеёк, но вода в нем была очень грязная. А я ведь светлую видел... Тогда я позвал своих пойти со мной посмотреть, откуда ручеёк берёт начало. Мы подошли к зданию с вывеской: "Молитвенный дом Евангельских Христиан-Баптистов города Павловска". Мы зашли, в церкви пел хор - совсем как во сне. А потом за кафедрой появился пастор. Я запомнил место, которое он читал во сне, и сказал об этом своим. И когда пастор действительно начал читать это место из Откровения, тогда я упал и зарыдал. И все ребята, что были со мной, тоже плакали. Мы своим рёвом сорвали служение. Мы все вопили, хотели каяться, но не знали как. На вечернее служение я привел всю братву, мы заняли полсобрания.
Ужинали в этот день мы в ресторане. Нам накрыли столы, где была водка, пиво, но я приказал все это убрать. Бог начал работать со мною - я потерял свою воровскую силу. Что произошло со мной?! Я затосковал, во мне совесть моя заговорила. Мои друзья боялись, что, не дай Бог, я сойду с ума, так как со мной творилось что-то непонятное. Мы решили поехать исповедоваться в собор. Подошли к алтарю и пали на колени. Я закрыл лицо руками, у меня была огромная ненависть к самому себе. Я думал, что если не получу прощения, то вскрою себе вены, буду умирать медленно, мучительно за все мерзости, которые я сделал.
Мой друг Кишка заметил, что священник пьян. Я не поверил. В таком месте, тут столько людей - и он пьян! Не может быть! И это меня очень смутило, я уехал оттуда в подавленном настроении. Я понял, что не жить мне на белом свете. Не получив облегчения, я решил над собой совершить суд.
Я выехал в лес, хотел вскрыть себе вены. Но Господь, чтобы я не покончил с собой, дал мне глубокий сон, и я проспал там трое суток. И когда я очнулся, то услышал голос: "Безумец, не делай этого, ты нужен Мне! Я - Тот, Кого ты не знаешь, Кого ты призывал на гнусные дела" (а я действительно молился перед каждой кражей и просил у Бога благословения). Тогда я закричал: "Господи, прости!" И я стал молиться: "Господи, дай мне порвать с преступным миром, спаси меня, выведи меня, пожалуйста. Я устал и приехал покончить с собой, негодяем. Я хотел себя на клочья разрезать, но Ты остановил меня. Если я нужен Тебе, помоги мне". И когда меня нашли мои друзья, я им сказал: "Все, друзья, факт налицо, я завязал. Я вам больше не "Москва". Он умер, его больше нет". У воров есть правило: если вор уверовал в Бога или полюбил девушку, и эта любовь оказалась сильнее его самого, только тогда он может завязывать со своим делом.
Когда я уверовал, ко мне начали отовсюду приезжать люди, спрашивая: "А что нам делать, а как каяться, все ли преступления нужно исповедовать?" Собирались целые толпы, и я говорил им, какая радость жить с Господом. Эти ребята знали меня, и многие еще продолжали бояться, думали, что со мной шутки плохи. Я протягивал им руки и говорил: "Если хотите со мной дружить, вместе грабить дьявола, то мне нужны смелые люди, которые будут служить Господу. Мы будем грабить, обирать дьявола, отнимать у него богатства, а его богатства — это души человеческие. Я буду молиться за вас". С первого же дня моего обращения меня постигли трудности. Раньше все вокруг меня любили, жили за мой счет. А теперь все это закончилось, и сразу начались гонения.
Однажды, когда я помогал сестрам сесть в автобус, кто-то из-за угла всадил мне нож между лопаток. Но я должен был жить, и нож не достиг своей цели. Но удар был так силен, что у меня отнялись руки. Когда Бог меня исцелил, братья сказали мне: "Коля, тебе нужно оставить эти места".
Мы с семьей поменяли место жительства, переехав на мою родину, под Краснодар. Там я устроился работать на машинно-тракторную станцию, где ремонтировал трактора, сеялки, плуги. Я пытался найти церковь в тех краях, но местные жители сказали, что они ничего не слышали о христианах. Я молился, искал. И Господь послал мне человека, моего друга-вора Хасана, который познакомил меня с верующими людьми. Дядя его жены служил пресвитером в одной из церквей. И мы вместе с ним начали посещать эту церковь и стали первыми благовестниками, евангелистами в той области. Мы проповедовали тракторным, полеводческим, садоводческим бригадам в полях. Очень много людей тогда покаялось. Люди шли со своими стульями и табуретками, чтобы послушать о Боге. Слух о нас дошел до уполномоченного по делам религии. В милиции нам пришлось объяснить, что своей деятельностью мы не нарушаем советское законодательство, так как наша церковь зарегистрирована.
После этой истории начались преследования, по нашим следам уже ездили КГБ. Но нас было не остановить, мы горели желанием служить Богу. Нас пугали, говорили, что в Сибирь зашлют. Но мы отвечали: "Север тоже наш край, там будем евангелизировать. Везде будем сообщать об Иисусе". Мы продолжали создавать церкви из бывших преступников, наркоманов, пьяниц, проституток, и это было чудо из чудес Божьих. Меня как евангелиста начали приглашать во многие города бывшего СССР.
Период с 1953 до 1960 года стал самым тяжелым временем для христиан. Меня обвиняли в том, что я запугиваю советских граждан адом, грозили упрятать в тюрьму или в психбольницу. Двенадцать раз я подвергался аресту. Коммунисты постановили: "Раздавить! Уничтожить!". Но мы выжили. Я всегда помнил слова Апостола Петра: "Дьявол ходит, как рыкающий лев, ища, кого поглотить. Противостойте ему твердою верою". Господь нам дал силу и власть, чтобы наступать на врага, побеждать именем Иисуса Христа и Кровью Его. Поэтому нас невозможно было чем-то запугать, мы во всем полагались на Бога.
ВЕРУЮЩИЕ КОММУНИСТЫ
И КОМСОМОЛЬЦЫ
В 1958 году, будучи молодым служителем, я прибыл в Геленджик - красивый курортный город на берегу Черного моря. Здесь была хорошая церковь, состоящая из интеллигенции, учителей, врачей и студентов. В то время у нас с женой было четверо детей. Нам сложно было найти себе жилье, так как никто не хотел принимать нас из-за страха быть арестованными. С нашим приездом церковь стала быстро расти. Покаяния у нас были на каждом служении, и это наводило ужас на городские власти. Они были встревожены, что в их городе есть церковь, пастор которой — бывший вор, что эта церковь быстро растет, и в ней происходят чудеса Божьи. Нас часто штрафовали, увольняли с работы, притесняли. Меня - единственного кормильца в семье - заставляли платить огромные штрафы. Но мы, не взирая ни на что, без работы, без хлеба продолжали дело Божье. Через нашу церковь к Богу обратилось очень много людей, даже членов партии и комсомольцев. За каждого из них давление на нас возрастало. Мне сказали: "Все. Камеры для вас готовы, Колыма по вам плачет, мы вас туда упрячем".
Нас лишали жилья, и мы вынуждены были жить в козьих и куриных сараях. Приходилось скитаться и радоваться тому, что у нас есть возможность приютиться хотя бы в курятнике, за что мы всегда благодарили Господа. Наш молитвенный дом в центре Геленджика на улице Кирова, 40, был разрушен по приказу властей. Мы, рискуя жизнью, начали собираться по домам. Про нас писали статьи, ругали по радио. Нас боялись, думали, что мы - секта.
Летом у нас на курорте покаялись студенты из Волгограда, а на 7 ноября они прилетели к нам на крещение. Проводить его в этот день было очень опасно, но мы не могли просто так отправить их назад домой. Закончилось все тем, что я оказался в отделении милиции. Там передо мной махали пистолетами, ругали, допытываясь, что за акцию я проводил. Я ответил: "Мы делали дело, порученное Господом. Христос сказал: “Идите, научите все народы, крестя их во имя Отца, и Сына, и Святого Духа”". Пока я там объяснялся, мою семью ночью посадили в машину и вывезли в змеиное ущелье. Власти исполнили свою угрозу.
ЗМЕИНОЕ УЩЕЛЬЕ
Когда меня выпустили, я не знал, где мне искать своих родных, так как об их местонахождении запрещено было говорить. В этой ситуации помощь пришла от одного капитана милиции, который симпатизировал мне. Он и отвез меня к семье. Когда мы подъезжали к ущелью, капитан объяснил мне, что здесь находится "змеиная родина", и когда поднимается солнце, все змеи тысячами выползают на камни и греются, а сейчас как раз у них еще и свадебный сезон.
Я встретился со своей семьей и успокоил их, сказав, что Бог всегда с нами. Утром, когда вышло солнце, мы увидели, что из нор выползают змеи. Их было очень много. Моя мама закричала. Я сказал: "Мама, не бойся, они нас приветствуют. Они думают: кто тут поселился на их территории? Господь послал Ангелов охранять нас, и никакая змея нас не укусит". Мы решили развести костер, и я пошел за дровами. Впереди я заметил нечто похожее на виноградную лозу, но когда я подошел ближе, то увидел, что эта была ограда высотой с человеческий рост - переплетенные живые змеи. Их тысячи, и мы в этом окружении! Но оказалось, что змеи вполне общительны, и если их не трогать, то они никогда не нападут.
Когда настали холода, нам помогли. Начальник порта привез столетние дубовые ворота, которые стояли там и еще тысячу лет могли бы стоять. Обе створки ворот вкопали в землю и сверху накрыли брезентом. Таким образом, мы были защищены от дождя и ветра. Мы сделали кровати из палок, насушили соломы, наносили травы. Змеи залезали к нам под кровати и жили вместе с нами. Иной раз лежишь, надавишь, она шипит: мол, осторожно! Они нас еще и согревали. Вот так мы жили, и Бог охранял нас. Верующие боялись принести нам кусок хлеба. Они знали, что я под усиленной охраной, и никто к нам не приезжал, опасаясь за свою жизнь.
Ночью я постоянно уходил молиться на самую высокую гору. Я не сдавался и молил Господа о помощи. И Господь делал чудеса. Нам стала помогать жена начальника КГБ. Она посылала ночью личного шофера со служанкой, которая в тряпочке приносила нам еду и оставляла на пне рядом с нами. Они быстро уезжали, так как тоже боялись. Сначала я думал, что это верующие носят нам еду, но Бог мне сказал: "Тот, кто тебя сюда послал, тот тебе и узелки носит". Вот так Бог обеспечивал нас едой.
Потом Бог послал черепах, тропа которых проходила через наше жилище. Дети ловили их, укладывали в корзинки и носили продавать курортникам. Живые сувениры пользовались огромным спросом. Таким образом, у нас появились деньги на питание. Можно сказать, что мы привыкли к этим условиям, акклиматизировались. Про эту историю узнали во всем Союзе. Приехала делегация из Львова, которая пошла к властям города, возмущаясь: где это написано, чтобы в нашей стране так издевались над верующими людьми?
Я пришел в милицию, чтобы получить документы, без которых никуда не мог выехать. Я не знал, где жить дальше. В Краснодаре нас не прописывали, и детей в школу не принимали. Куда ехать? Мои друзья нашли мне работу — заведующим фотопортретных цехов по Северному Кавказу и Ставропольскому краю. Так я стал работать, одновременно и проповедуя. Я проводил евангелизации в Новороссийске, Краснодаре.
"МУЗЫКАЛЬНАЯ ШКАТУЛКА"
В очередной раз я был арестован уже в Пятигорске. В отделении у меня отобрали все вещи, выдернули шнурки, пояс, отрезали пуговицы и бросили меня в глубокую яму, в которой я просидел пять дней в темноте и сырости. Никто ко мне не приходил, еды тоже не давали. За это время понаехало огромное количество прокуроров, людей с киностудии, с телевидения.
Начальник КГБ, увидев меня, зло заявил, что он думал, старика какого-то арестовали, а здесь молодой, красивый, в Бога верующий, запугивает всех адом, развращает советских граждан. Они давили на мою психику, обещая, что я буду кататься, как сыр в масле, что для меня откроют выезд за границу, создадут лучшие условия для жизни, предоставят машину, охрану. Но я ни на что не соглашался. Меня избивали, обзывая фашистом. А потом сфотографировали — полуживого, лежащего с закрытыми глазами, и поместили эту фотографию в газету "Кавказская здравница", которая известна по всему Кавказу. В этой газете меня представили как преступника, который пытался ограбить в автобусе женщину.
После этого мне предъявили ордер на полный арест и забрали в подземную тюрьму. Начали подсовывать мне какие-то документы, чтобы я подписал их. Я ответил, что ничего и никогда им подписывать не буду. Меня пытали, ударяя молотком одновременно по фалангам средних пальцев рук. При этом может наступить разрыв сердца, но я опять выжил с помощью Божией. Потом меня бросили в спецкамеру под названием "музыкальная шкатулка". В этой камере с неумолкаемыми свистами, гулами и завываниями даже самые сильные люди больше пяти суток не выдерживают - с ума сходят или подписывают все, что бы им ни предлагали.
В первую же ночь из ярко-черного я стал блондином. Я просидел в этой камере полтора месяца. Мне сказали, что никто за 27-летнюю историю этого здания, отсидев столько времени, не выходил оттуда здоровым. Такого еще не было. Это самое настоящее чудо! Я молился там день и ночь, иначе бы сошел с ума. Я слышал разговор палачей, когда меня выпустили из камеры: "Действительно, Бог с ним, ведь такого не бывает".
АДСКИЕ МУКИ
НА ЗЕМЛЕ
Затем меня бросили в камеру, где сидят убийцы - наркоманы. Когда я зашел туда, у меня было ощущение, что я попал в кромешный ад. Все стены исписаны хулениями, проклятиями, обхарканы, а люди, словно одержимые. Там был один юнец, который зарезал свою родную мать. Он орал, с ума сходил - призрак его матери всегда был перед ним. Сокамерники брали его за руки и за ноги и с размаху били головой об стену. Он на время терял сознание, а когда приходил в себя, то вся эта процедура повторялась вновь. Увидев это, я подумал: "Господи, люди испытывают такие адские муки уже здесь, на земле. Что же будет, когда они умрут и опустятся туда, в настоящий ад?". Бог научил меня там молиться — круглосуточно и непрерывно. Я рассказал своим сокамерникам о любви Божьей, о том, что Бог любит их, и что Он забросил меня сюда, чтобы они могли покаяться перед Ним. Я был пять дней в этой камере, и за это время Бог исцелил всех их от морфия. На встречу со мной приехала комиссия из Ставрополя. Один врач просил меня: "Николай, помогите, у нас и на воле наркоманы есть. А вы, оказывается, большой специалист". Затем приехала еще одна медицинская комиссия. И эти врачи тоже говорили о чуде. После этого меня много раз бросали в общие камеры, к растратчикам и другим заключенным, и многие из них исповедовались перед Богом. Я находился под следствием полтора года. И вдруг из Москвы приехала комиссия: два человека от Генерального прокурора и корреспондент газеты "Известия".
Через 10 дней меня привезли на суд, на котором вынесли приговор: "За отсутствием состава преступления немедленно освободить из-под стражи. За все полтора года оплатить средний заработок". Так я вышел на свободу. Когда я очутился на улице — начал плакать. Обычно я никогда не плакал, но это были слезы благодарности. Слава Богу, что я свободен! Это милость Божья! За полтора года я разучился нормально спать и, бывало, не спал сутками. Дома у меня отнялись ноги и руки, я начал распухать. Все думали, что это конец, но все верующие Кавказа молились за меня днем и ночью. И через две недели Бог поднял меня с постели. Я никогда не сидел на месте, а постоянно ездил по городам, проповедуя Евангелие. Сейчас я - бывший вор "в законе" по кличке "Москва", живу в Одессе. Бог продлил мне жизнь, дал служение. Я благодарю Господа за все Его милости. Я прошел через многое и не жалею об этом, потому что Иисус Христос всегда был со мною.
НИКОЛАЙ КИРИЛЛОВИЧ
ИВАННИК
|
