 Маленький самолёт несколько минут кружит по узким ущельям между горных вершин, покрытых густым лесом. Его болтает нещадно, он вздрагивает, принимая на себя очередной порыв ветра, и неожиданно оказывается над небольшой долиной, зажатой со всех сторон горными хребтами. Так же внезапно где-то внизу, среди тропической растительности, появляется взлётно-посадочная полоса. Тряска прекращается, и все в салоне облегченно вздыхают. Ещё через несколько минут самолёт подруливает к одиноко стоящему зданию аэропорта, открывается люк, и в лицо бьёт горячий влажный воздух. Мы прилетели в Уаямену – небольшой городок, затерявшийся среди горных джунглей в самом центре индонезийской Новой Гвинеи.
ГОВОРЯЩИЕ ШЁПОТОМ
Еще до вылета в Уаямену мне говорили, что немногочисленные туристы, которые добираются сюда, испытывают глубокое потрясение от увиденного. Цивилизованному европейцу, привыкшему к компьютеру, трудно уложить в сознании то, что предстаёт перед глазами в Новой Гвинее: голые папуасы с каменными топорами через плечо, костяными ножами, луками и стрелами, с раскрашенными лицами и украшениями из зубов животных – всё это на фоне снующих туда-сюда велорикш и джипов богатых индонезийцев и европейских миссионеров вперемешку с праздношатающейся пёстрой толпой. Каждый прилетевший с побережья самолёт поджидает прямо на лётном поле огромная толпа местного люда – папуасы, индонезийцы, полиция, военные, многочисленные торговцы и просто праздные зеваки. Товары, продукты и прочие грузы доставляются сюда только по воздуху, поскольку другого сообщения с цивилизацией нет.
Вновь прибывший европеец сразу ощущает пристальное внимание местного населения: если ты белый – значит, турист, а это дополнительный заработок. В этих местах нет понятия "туриндустрия" – точнее, оно только зарождается. Несколько скромных отелей, которые содержат индонезийцы, в состоянии принять небольшое число путешествующих. Местное население не избаловано чаевыми. Папуасы ещё не научились торговаться. Для них сумма в двадцать долларов и в две тысячи – почти одно и то же, оплатой за работу может быть тарелка еды или что-то из одежды. И ещё, вы не встретите привычного сувенирного ширпотреба - здесь всё настоящее.
Зачастую сюда приезжают представители американских и европейских музеев и за бесценок скупают предметы культа, быта, примитивного искусства, изготовленные племенами, населяющими остров.
Папуасы всегда приветливы, улыбчивы, в общении – непосредственны, по отношению к белому человеку – неагрессивны (плоды многолетней планомерной политики миссионеров). Разговаривают тихо, оглядываясь по сторонам, будто боятся, что их кто-то услышит и увидит. "Здравствуй, белый брат, добро пожаловать на Папуа", – на упрощённом английском языке будут говорить тебе при встрече на ухо, как будто ты – старый приятель. При этом чувствуешь себя участником какого-то таинственного заговора. И еще: папуасы – христиане. Точнее, стараются сочетать местные верования и христианство (в соседстве с почти ортодоксальной мусульманской Индонезией).
Сегодня на индонезийской части острова Новая Гвинея насчитывается более тысячи племён, этнических групп и народностей, каждая из которых имеет свои обычаи, ритуалы, язык. Остров – неиссякаемый кладезь информации для этнографов, антропологов, лингвистов, путешественников и просто туристов-любителей.
СВЯЩЕННАЯ МУМИЯ
Уже в день нашего приезда ближе к вечеру в окрестностях Уаямены знали, что прибыли европейцы. К вечеру у входа в гостиницу собралась толпа из дюжины "цивилизованных" папуасов, предлагающих посмотреть близлежащие деревни. Поскольку цели нашего приезда никто не знал, в толпе царило оживление. Ещё через час все расположились прямо на земле в ожидании нашего решения. После коротких переговоров выяснилось, что в одной деревне завтра состоится праздник, соберётся много папуасов, будут танцы, ритуалы, будут готовить свинью в земляной печи – в общем, будет на что посмотреть. "Кроме того, – заговорщицки прошептал на ухо проводник, пожилой папуас, – я покажу вам нашу святыню: мумию, которой уже 300 лет".
Правда, добавил он, если уговорим старейшин: европейцам её не показывают. Несколько раз приезжали учёные, пытались выкупить мумию. Но старейшины – ни в какую, вплоть до вооружённых беспорядков. Власти пытались вмешаться, но с тем же результатом - чуть было не спровоцировали конфликт. Теперь старейшины охраняют мумию и приезжим стараются не показывать. Мумий было две, но одна практически разрушилась. Секрет мумифицирования утерян.
Рано утром новоиспечённый проводник ожидал нас возле отеля. Захватив подарки вождям и погрузившись в джип, мы двинулись вдоль залитой солнцем долины мимо папуасских деревень, банановых плантаций и военных постов. Наш путь лежал к деревне на окраине долины, где живёт народность данидугум.
Дорога оборвалась внезапно. Дальше пришлось ещё несколько километров идти пешком. У самой кромки предгорий среди деревьев спряталась небольшая папуасская деревушка. Неподалёку царило оживление – около двадцати мужчин в боевой раскраске, при оружии уже ожидали нас. Откуда-то сверху раздался крик – на смотровой вышке стоял наблюдатель.
КАК ПО КОМАНДЕ ВСЕ ВООРУЖЁННЫЕ МУЖЧИНЫ ДВИНУЛИСЬ НА НАС, УГРОЖАЯ КОПЬЯМИ И КОСТЯНЫМИ НОЖАМИ ПОД МНОГОГОЛОСОЕ УЛЮЛЮКАНЬЕ. ОЧЕНЬ СКОРО ГОЛОСА СЛИЛИСЬ В ОДИН НЕПРЕРЫВНЫЙ ГУЛ, ПОХОЖИЙ НА ЗВЕРИНЫЙ РЫК. БЫЛО ПОНЯТНО, ЧТО ЭТА ЧАСТЬ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ УСТРОЕНА ДЛЯ НАС, ЧТО НИЧЕГО СЛУЧИТЬСЯ НЕ МОЖЕТ, НО КОГДА ВСТРЕЧАЕШЬСЯ ВЗГЛЯДАМИ С ПАПУАСАМИ В ЭКСТАЗЕ БОЕВОГО ТАНЦА – ПО СПИНЕ ПРОБЕГАЮТ МУРАШКИ. ПОНЯТИЯ "ЦИВИЛИЗАЦИЯ" И "ЗДРАВЫЙ СМЫСЛ" ИСЧЕЗАЮТ САМИ СОБОЙ...
ПИР ПО-ПАПУАССКИ
Мужчины изображали сценки охоты и военных действий почти час. Проводник объяснил, что даже в наши дни наконечники их стрел делаются из дерева, полотно ножа – из кости, тетива лука – из бамбукового волокна. Папуасы консервативны, и в данном вопросе технический прогресс оказался бессилен.
Наконец нам показали мумию. С трепетом старейшины вынесли её на свет. Это был мужчина, мумифицированный в позе эмбриона. Нам демонстрировали его минуты три. Старейшины заметно нервничали и с опаской поглядывали в нашу сторону. Как проводнику удалось уговорить их – осталось загадкой. Мы не стали испытывать дальше их терпение и нарушать покой папуасской святыни...
В деревне уже слышался поросячий визг. Молодёжь гоняла по периметру деревни большую чёрную свинью (свиньи в Папуа чёрные), все старались поймать её. После поимки свинью убивают одним выстрелом из лука точно в сердце. Стреляет, как правило, опытный воин или охотник. Затем мужчины её разделывают, а дети с большим энтузиазмом помогают взрослым. В это время женщины готовят земляную печь – папуасское изобретение: в земле роют неглубокую яму, дно выкладывают травой. Сверху на траву кладут раскалённые камни, затем ещё слой травы и ещё слой камней. На них укладывают завернутую в листья тушку поросёнка и завёрнутые отдельно внутренности. Всё это перекладывается травой вперемешку с раскалёнными камнями и местным сладким картофелем (большими клубнями, величиной с детскую головку), пока не образуется горка. Мясо томится несколько часов. Еду готовят без соли и приправ.
Приготовлением пищи занимается вся деревня – праздно болтающихся не увидишь. Это тоже своего рода ритуал. Свинья готовится исключительно по праздникам, и для папуасов это целое событие. Все сосредоточены и заняты делом, работа кипит. Папуасы так ею увлечены, что не обращают никакого внимания на снующих туда-сюда европейцев с фотокамерами. Готовую пищу распределяют так: лучшие куски – гостям, старейшинам и воинам, что похуже – женщинам и молодёжи, а что совсем плохое – детям. Едят руками, мужчины – отдельно от женщин и детей.
После еды мужчины собираются в круг и обсуждают свои дела, вспоминают охоту, тихо переговариваясь и рассматривая подарки, привезённые европейцами. Страсти остывают, деревня погружается в вязкую дремоту. Кажется, что аборигены будут существовать так ещё тысячу лет, но цивилизация медленно, но неумолимо меняет их жизнь.
Сегодня бывшие воины всё реже занимаются охотой, а их дети уже не ходят голышом. Молодёжь постигает азы торговли, старается приспособиться к цивилизации, которая неумолимо врывается в их быт. Они ещё исполняют ритуальные танцы, но уже носят одежду и обувь. И при этом так и не научились обрабатывать и использовать железо. Они стараются быть похожими на тех "цивилизованных" белых, которые иногда прилетают на больших железных птицах посмотреть на суперэкзотику – настоящий каменный век, – своим посещением невольно разрушая его. Ещё недавно сильные духом воины и охотники, добывающие себе пищу в опасных схватках с сильным зверем и каждый день доказывающие своё право на место под солнцем, увидели деньги – цветные "волшебные" бумажки, которые можно легко обменять на еду, одежду и предметы нехитрого быта. Вот только им пока непонятно, как сделать так, чтобы этих цветных бумажек было побольше.
АНДРЕЙ ГУДКОВ
|
