В 1860 году вместе с французским экспедиционным корпусом в Ливане высадился известный историк Эрнест Ренан, будущий автор знаменитой «Жизни Иисуса». Он знал, что когда-то здесь находились города таинственного народа финикийцев, о котором часто упоминается в Библии и в трудах античных авторов. И вскоре нашёл их — на побережье. Руины стояли, заросшие густой травой, и никого особенно не интересовали. Один из этих городов, рядом с которым примостилось теперь небольшое арабское селение Джубайль, француз идентифицировал как легендарный Библ, или Гебал. Там ему даже удалось найти несколько древнеегипетских надписей на табличках и статую рогатой богини.
Впрочем, находки эти были не слишком впечатляющими, так что на много лет о Финикии снова забыли. Только в 1923 году известный египтолог Пьер Монтэ продолжил раскопки в Библе и открыл четыре нетронутые царские гробницы с золотыми и медными украшениями. Там же обнаружились тексты, записанные уже не египетскими иероглифами, а неизвестным буквенным письмом. Вскоре лингвистам удалось расшифровать его. Так началось изучение древней Финикии.
Финикийские города-государства существовали на узком отрезке (около двухсот километров) ливанского и сирийского побережий — с небольшими перерывами почти сорок столетий подряд, начиная с IV тысячелетия до н. э. Естественно, что их архаические названия дают представление в основном об окружающей природе. Тир, к примеру, — это «скала», Сидон (нынешняя Сайда) — «рыбное место». Впрочем, встречаются и позднейшие этимологии, связанные с деятельностью самих жителей: Библ происходит от греческого названия египетского папируса (его отсюда вывозили), Берит (современный Бейрут), — вероятно, от слова «союз», и так далее. Всего археологи насчитывают полтора десятка поселений, и больших, и совсем незначительных, похожих, скорее, на деревни.
Их прославленные обитатели принадлежали к западным семитам (впрочем, историки не вполне уверены в таком этногенезе: возможно, это была и гремучая смесь из шумеров с эламитами, жителями юго-западной части Иранского плоскогорья) и называли себя ханаанеями, а свою родину — Ханааном, «страной пурпура». Такое название, скорее всего, было связано с цветом местных тканей, окрашенных пурпуром морских ракушек-иглянок. Однако главным предметом ханаанского экспорта стали не они, а знаменитый ливанский кедр, которым на Ближнем Востоке отделывали дворцы и храмы.
Греки дали своим торговым партнёрам и соперникам другое имя — финикийцы (фойникес), что значит «красноватые» или «смуглые». От него произошло и латинское «пуны», из-за которых войны Рима с финикийским Карфагеном называют Пуническими.
В целом же политическая история Финикии известна мало — хоть её жители и создали первый алфавит, их свитки до нас не дошли. Во влажном климате Леванта папирус, на котором они писали, хранился недолго. До нас дошли только краткие тексты на каменных плитах и скупые сведения античных писателей. Имеется, правда, и ещё один важный источник — переписка финикийских государей с владыками Египта, сохранившаяся в стране фараонов благодаря более засушливому климату. Эти обрывки сведений в сочетании с данными раскопок и позволили восстановить судьбы древних рыбацких посёлков, которые постепенно обрастали крепостными стенами и обзаводились признаками цивилизации. Первым эту эволюцию претерпел Библ, куда уже в начале III тысячелетия до н. э. фараоны снаряжали экспедиции за древесиной. Ещё во времена Снофру, правившего в середине III тысячелетия до н. э., к берегам Нила прибыли из Ливана «сорок кораблей, наполненных кедрами». Кедр использовали не только для строительства, но и как источник душистой смолы. Ею окуривали помещения и для лучшей сохранности пропитывали бинты мумий.
Финикийские корабли
Большинство историков связывают радикальный переворот в кораблестроении с появлением в Средиземноморье «народов моря» в XII веке до н. э. Именно после этого финикийцы начали строить корабли нового типа, способные совершать дальние плавания и нести на себе большой груз. Превосходным материалом для них стал ливанский кедр, а связи с другими странами дали финикийским корабелам возможность заимствовать технические новинки. Их корабли были не плоскодонными, а килевыми, как у «народов моря», что сильно увеличивало их скорость. Мачта по египетскому образцу несла прямой парус на двух реях. Вдоль бортов в один ряд располагались гребцы, а на корме были укреплены два мощных весла, которые использовались для поворота судна. Во вместительный трюм загружали амфоры или кожаные бурдюки с зерном, вином, маслом. Иногда для сохранности трюм заливали водой. Более ценные товары размещали на палубе, которая ограждалась деревянными решётками. На носу корабля закрепляли громадный сосуд для питьевой воды. Длина такого судна достигала 30 метров, экипаж состоял из 20-30 человек.
После Х века до н. э. у финикийцев появились специальные боевые суда. Они были легче торговых, но длиннее и выше — гребцы располагались на двух палубах для большей скорости. Над ними возвышалась узкая площадка, защищённая щитами, с которой воины во время битвы обстреливали врага из луков и забрасывали дротиками. Но главным оружием был грозный таран, обитый медью и поднятый над водой. Корма корабля вздымалась вверх, как хвост скорпиона. Большие поворотные вёсла размещались не только на корме, но и на носу, что позволяло почти мгновенно совершить поворот. Корабль мог перевозить до сотни человек — воинов, команду и гребцов, которыми часто были рабы. Финикийские корабли были лучшими на Древнем Востоке, из них состоял флот Ассирии, Вавилона, Персидской империи. К IV веку значительная часть ливанских кедров была вырублена, что привело к упадку кораблестроения. В результате финикийцы были вытеснены с торговых путей греками, чьи корабли оказались более совершенными.
Греко-финикийская трирема, или триера (около VI века до н. э.), созданная коринфянами, позже стала основным боевым кораблём Средиземноморья во время Пунических войн (264-146 годы до н. э.). Главным «встроенным» оружием триремы был таран, продолжавший килевой брус. Характеристики корабля: водоизмещение — до 230 т, длина — 38-45 м, ширина корпуса — 3-4 м, длина вёсел — 4,25-4,5 м, осадка — 0,9-1,2 м.
«Пурпурные» паруса
Благодаря торговле с Египтом жители Финикии получили доступ к новейшим достижениям этой древнейшей державы. Их правители накопили немалые богатства, которые, конечно, притягивали алчные взоры соседей. Около 2300 года до н. э. страну захватили родственные семитские народы, принесшие с собой слова «ханаанеи» и «Ханаан». Заселили они тогда и соседнюю Палестину, где стали заниматься привычным сельским хозяйством, а в Финикии, напротив, привыкли к городской жизни и слились с прежним населением. В результате, связи с «великим южным соседом» не только не прервались, но и укрепились. Во II тысячелетии до н. э. в Библе и других городах начали производить множество ремесленных изделий — золотые и серебряные фигурки, керамику, а также стекло. Технология его изготовления была «вывезена» из Междуречья, но именно финикийцы довели её до совершенства. Они первыми научились делать из стекла украшения, посуду и даже зеркала.
Многие из этих маленьких шедевров подражали египетским образцам и производились с явным расчётом на экспорт. Финикийские товары заполнили весь тогдашний мир — их можно было встретить от Британии до Индии. Причиной подобной товарной экспансии послужило одно ценнейшее приобретение ханаанеев, непосредственно связанное с торговлей. У «народов моря», осевших в Восточном Средиземноморье в XIII веке до н. э., они переняли искусство строить быстроходные килевые суда, о которых уже упоминалось ранее. В результате, ливанские мореходы стали истинными владыками средиземных вод и, кстати, изменили расклад сил в самой Финикии. Кедровый Библ уступил теперь первенство Сидону, разбогатевшему на торговле стеклом (оно и дороже древесины, и перевезти его за один рейс можно в большем количестве). А ещё чуть позже вперёд вырвался Тир, который специализировался на производстве пурпурных тканей. Тирский пурпур ценился на вес золота, что объяснялось большой трудностью его производства — для изготовления одного фунта ярко-красной, не блекнущей с годами, краски требовались десятки тысяч раковин.
Карфаген должен быть… построен
Однако за процветанием наступил (в XIV веке до н. э.) иной период. С востока на Финикию обрушились кочевые племена амореев, а с юга — древние евреи (хабиру), которые огнём и мечом прошли по Палестине, изгнав оттуда ханаанеев. Египет, ослабленный внутренней смутой, которую вызвал религиозный переворот Эхнатона, не смог помочь своим союзникам. Тщетно правитель Библа Риб-Адди взывал к фараоновым вельможам: «Пришлите скорее войска, чтобы спасти меня!». Брошенный на произвол судьбы, он был убит, а остальные финикийские цари поспешили признать власть пришельцев. Вскоре, правда, страна на некоторое время вернулась в орбиту египетской политики, но теперь ей постоянно угрожали новые и новые завоеватели — хетты, «народы моря», ассирийцы. Это не могло не повлиять на ухудшение нравов горожан. В начале XI века до н. э. чиновник Унамон из Фив описал свои злоключения в финикийских землях: царь Библа Чекер-Баал не только отказался дать ему кедровое дерево, но и пытался продать гостя в рабство.
Понятно, что из-за пиратства для успешных плаваний требовались не только мирные, но и военные корабли. Уступая по размеру боевым судам других народов, финикийские превосходили их по маневренности и потому долго не знали поражений в морских баталиях. И это позволяло их командам вполне безнаказанно грабить и похищать людей во всех пределах.
Дурная слава оказалась устойчивой, но большинство финикийцев, видимо, всё же торговали честно. Иначе, что заставило бы народы Средиземноморья в течение многих веков по своей воле вести с ними дела даже после крушения безраздельного морского могущества Тира и Сидона?
Другие берега
Вначале продавцы и покупатели обменивали товары «на глаз», по взаимному согласию. Потом в употребление вошли ценовые эквиваленты — слитки серебра, золота или меди. А после появления в Лидии в VII веке до н. э. первых монет финикийские города, видимо, очень скоро переняли обычай их чеканки, хотя самые древние, дошедшие до нас, сидонские деньги относятся только к IV веку до н. э. Они получили название «сиклей», или «шекелей», заимствованное позже евреями.
Постепенно характер финикийской торговли изменился — финикийцы стали продавать не только отечественные товары. Так, они перепродавали медь с Кипра, серебро из Испании, олово с далёких Британских островов. Даже из Индии купцы — вероятно, через посредников — привозили слоновую кость. В поисках новых рынков сбыта и пополнения запасов они смело устремлялись в неизвестность. В VI веке до н. э. карфагенянин Ганнон с флотилией из 60 кораблей проплыл вдоль западного берега Африки до самой Гвинеи, замечая по пути бегемотов, «диких волосатых людей» (горилл), огненную «колесницу богов» (очевидно, вулкан на нынешнем острове Фернандо-По) и прочие невиданные чудеса.
Его земляк Гимилькон, в свою очередь, совершил вояж к северу от Европы, до самого «застывшего моря». Он оставил известия о странном водоёме, где царит вечный мрак и водоросли препятствуют движению кораблей, — приходится предположить, что речь идёт о Саргассовом море, а раз так, то финикийцы вполне могли побывать и в Америке. В Новом Свете действительно неоднократно находили финикийские надписи, но они всякий раз оказывались подделками любителей сенсаций. Вообще, вопрос о конкретных маршрутах ханаанеев остаётся туманным. Во многом эта неясность объясняется тем, что свои навигационные карты они считали секретнейшими документами государственного значения.
Судьба Карт-Хадашта
Карфаген, основанный беженцами из Тира в 825 году до н. э., год от года богател благодаря контролю над морскими путями. Карфагенские корабли стерегли пролив между Тунисом и Сицилией, ходили по всему Средиземноморью и даже в Атлантику, привозя оттуда ценные товары. Постепенно карфагеняне подчинили финикийские колонии в Испании и Северной Африке, захватили острова Сардиния и Корсика. Покорённое население платило городу дань и поставляло рабов, которые работали на полях и в ремесленных мастерских. Городом управлял совет знатных купеческих родов, избиравший на год двух «судей» — суффетов. Иногда одно из семейств захватывало власть, но потом соперники свергали его и восстанавливали олигархию. Главным богом Карфагена был врачеватель Эшмун, но не меньшим почётом пользовался грозный Баал-Хаммон — «господин огня». Его супругой считалась богиня Тиннит. В жертву этой паре горожане приносили пленников, а в самых ответственных случаях — собственных детей. К V веку до н. э. население города достигло 100 тысяч человек. Из-за скученности здесь приходилось возводить многоэтажные дома, и позже этот опыт заимствовали римляне.
В своей экспансии Карфаген столкнулся с греками, также основавшими колонии на берегах Средиземного моря. Борьба шла с переменным успехом, пока на стороне греков не выступил крепнущий Рим. В Первой Пунической войне (264-241 годы до н. э.) карфагеняне потерпели поражение и лишились Сицилии и Сардинии. На море они по-прежнему были сильны, но на суше их армия, состоявшая из наёмников, легко обращалась в бегство. В 241 году до н. э. наёмники восстали в самом Карфагене, соединившись с местными жителями — ливийцами.
Город спас полководец Гамилькар Барка, который создал новую армию из карфагенян и захватил Испанию, превратив её в плацдарм борьбы против Рима. В 218 году до н. э. сын Гамилькара Ганнибал вторгся с большим войском в Италию, уничтожив римские легионы в нескольких сражениях. Битва при Каннах (216 год до н. э.) стала хрестоматийным примером окружения и уничтожения вражеских сил — в ней погибли 30 тысяч римлян. Но Ганнибалу не хватило сил для взятия Рима, и он был вынужден покинуть Италию. Создав мощный флот, римляне высадились в Африке и в 202 году до н. э. разгромили карфагенян при Заме. По мирному договору Карфаген терял все свои владения и сокращал армию. Он также обязался выдать врагам Ганнибала, однако непобедимый полководец успел бежать из страны. Карфаген постепенно пришёл в упадок, но продолжал страшить римлян. В 149 году до н. э. они объявили городу новую войну и через три года взяли его штурмом. Почти все карфагеняне были уничтожены, здания разрушены, а развалины засыпаны солью в знак вечного проклятия. Позже здесь существовал римский город, уничтоженный варварами в VI веке. Сегодня раскопанный археологами Карфаген превращён в музей, который ежегодно посещают сотни тысяч туристов.
Между Соломоном и Навуходоносором
В Х веке до н. э. первенство в Финикии окончательно перешло к Тиру. Правитель этого города Хирам вступил в союз с иудейским царём Соломоном и помог ему возвести дворец и величественный храм в Иерусалиме. Финикийцы не только отправили к своему новому другу мастеров, но и снабдили материалами — кедровыми брёвнами, медью, золотом, а в уплату взяли зерно и скот, которых им всегда не хватало. Кроме того, царь Соломон позволил им участвовать в торговле с легендарной страной Офир, которая находилась то ли в Африке, то ли в Южной Аравии. Первая экспедиция, вышедшая из Эцион-Гавера (Акабы), привезла обратно 420 талантов (то есть больше тонны) золота. В том же порту финикийцы и израильтяне создали «совместное предприятие» по выплавке меди, которая частью отправлялась в Офир для обмена на другие металлы. В этот период между двумя великими народами древности возникли династические связи. Среди жён любвеобильного Соломона были и финикиянки, а один из его преемников Ахав женился на Иезавели, дочери тирского жреца. Эту решительную даму Библия ославила за жестокость, а также за то, что она пыталась внедрить в Израиле культ своего бога Баала. «Злобную Иезавель» ждал весьма печальный конец: её выбросили из окна дворца и затоптали лошадьми.
Обе страны тесно сотрудничали до VII века до н. э., когда левантийские приморские города вместе с Израилем и Иудеей стали жертвами новых завоевателей — ассирийцев. Ещё в 877 году до н. э. их царь Ашшурнасирпал II с большим войском явился в Финикию и вынудил её жителей выплатить ему дань золотом, слоновой костью и, конечно, кедром. С каждым годом этот «налоговый» гнёт всё усиливался, что побуждало ханаанеев к частым восстаниям. После одного из них в 680 году до н. э. новый повелитель захватчиков, Асархаддон, разрушил древний Сидон и угнал всех его жителей в плен. Валерий Брюсов так пересказал русскими стихами его хвастливую надпись: «Едва я принял власть, на нас восстал Сидон. // Сидон я ниспроверг и камни бросил в море». Однако уже через несколько лет порт возродился. Ассирийские цари остро нуждались в финикийских кораблях для морских экспедиций и доставки товаров, например меди и железа, из которых они ковали оружие. Однако Ханаан был обложен тяжёлой податью и обязывался регулярно отсылать в Ниневию самых умелых мастеров и зодчих.
Впрочем, это продлилось недолго. К 610 году до н. э. Ассирия была уничтожена, а Финикии пришлось противостоять новому захватчику — вавилонянину Навуходоносору II. Он дважды осаждал Тир, но так и не смог взять город. Грозному воителю пришлось смириться с независимостью Тира и даже предоставить его купцам немалые привилегии. Но время было упущено — утерянные за время «ассирийского плена» и прочих напастей позиции в морской торговле прочно заняли греки и карфагеняне.
|
