Генри Бауэрс
Генри Бауэрс по праву заслужил, чтобы его имя было занесено в почетную летопись исследований и открытий, когда в марте 1912 вместе с капитаном Скоттом и доктором Биллом Вильсоном он уснул в последний раз в крошечной палатке под завывание снежной бури, возвращаясь домой от Южного Полюса. Бауэрсу было только двадцать восемь лет и, по общему мнению, он был одним из лучших участников экспедиции. Капитан Скотт говорил о нем, что он лучше всех справлялся с наиболее трудными физическими испытаниями. Вильсон считал его самым надежным товарищем. Сэр Джордж Грин восхищался его удивительной памятью, а его неотразимый оптимизм помогал им всем пережить самые трудные минуты.
Бауэрс был выходцем из семьи крепкого шотландского моряка. Его отец, капитан Александр Бауэрс, одержал победу в парусных гонках по реке Янцзы и дальше других заплыл вверх по течению. Он также построил новые порты, и был представителем индийского правительства, пытавшегося наладить торговлю с Бирмой. Но энергичная жизнь этого благородного, великодушного капитана была прервана суровой морской стихией. Он оставил после себя двух маленьких дочек, мальчика и плачущую вдову, которая особенно присматривала за сыном и надеялась, что он никогда не повторит морскую карьеру своего отца.
Госпожа Бауэрс растила свою семью в большом доме в Сидкапе, что к югу от Лондона. Каждое утро перед завтраком они пели гимн, читали главу из Библии, и молились вместе. Дети были научены так, чтобы знать значение креста Христова и верить в Его искупительную смерть как в единственный путь, которым грехи могут быть прощены. Мать часто рассказывала детям, что их отец жил и умер, как примерный христианин, но она никогда не упоминала море, чтобы не посеять тягу к морю в сердце молодого Генри. Но в одно прекрасное утро госпожа Бауэрс вошла в спальню Генри, и увидела над его кроватью большое изображение парусника. В этот момент сбылись ее наихудшие опасения: она поняла, что ее мальчик когда-нибудь станет моряком. Для нее было большим самопожертвованием отдать Генри в Королевскую военно-морскую школу. Он был зачислен кадетом на корабль Ее Величества под названием «Вустер». Генри был невысоким, коренастым пареньком четырнадцати лет, с непокорными рыжими волосами и очень заметным орлиным носом.
Учеба на корабле Ее Величества существенно отличалась от учебы в обычной школе. Чистка, мойка, уборка судна, а также напряженный распорядок дня были главными методами закалки подростков и подготовки их для офицерской службы на больших парусных судах. В длинных спальнях нижней палубы Бауэрс получил репутацию как «самый выдержанный мальчик в мире». Его лучший друг на судне вспоминал, что «у него был самый сильный и самый лучший характер, который я когда-либо встречал. Его неизменной практикой в течение всего времени пребывания на борту «Вустер» было сидеть за одной из парт на главной палубе, и в присутствии всей корабельной команды, четверть часа читать Библию каждый вечер, используя для этого время, отведенное для личных занятий».
Бауэрс закончил учебу на «Вустере» в шестнадцать, получив высший балл по теории и практике мореплавания, и поступил учеником в торговый флот, на четырехмачтовый барк «Лох Торридон». На этом огромном парусном судне, как раз перед началом нового столетия, возбужденный молодой ученик отправился в свой первый рейс к берегам Австралии. Он проживал в каюте вместе с другим стажером и был постоянно при исполнении служебных обязанностей. «Работа не прекращается ни на миг», - писал он домой. В свободное от выполнения матросских обязанностей время, когда он не был занят чисткой и покраской, Бауэрсу было предписано изучать морскую навигацию вместе со штатным матросом, к которому он был прикреплен.
Каюта учеников была своего рода хижиной, построенной на верхней палубе, которая приглашала в гости каждую волну, накатившуюся на борт. Когда волны поднимались слишком высоко, то все имущество молодых матросов оказывалось в воде, но они тем не менее гордились своим судном, потому что на нем можно было плыть под парусом куда угодно.
Капитан был личностью, наводящей ужас, стальной взгляд его серых глаз мог заставить подчиниться даже самых дерзких моряков, посмевших его ослушаться. Бауэрс однако был настолько успешен в учебе, что завоевал уважение даже этого крутого по характеру шкипера, которому трудно было чем-либо угодить. Он был всего лишь восемнадцатилетним учеником, но капитан назначил его своим третьим заместителем, так что Бауэрс имел власть над всем экипажем корабля. Это был только третий его рейс к берегам Австралии, но дела на корабле шли неважно, поскольку экипаж «Лох Торридона» ненавидел своего капитана, и матросы готовы были разговаривать по душам только с этим молодым неопытным офицером.
Дела на корабле пошли еще хуже, когда первый заместитель после ссоры с капитаном с гордым видом ушел в свою каюту и не выходил из нее до конца рейса. А второй заместитель заболел, и Бауэрсу пришлось занять место первого заместителя капитана. Штормы в Южной Атлантике он встречал высоко на реях среди снастей, когда он приводил в готовность огромные паруса. Когда мрачные океанские туманы и обложные дожди продолжались в течение многих дней, Бауэрсу приходилось поддерживать моральный дух подавленного экипажа. Близость к Антарктическому кругу застала его на рее судна, слушающим крики морских птиц - может быть, пингвинов - со странным желанием примкнуть к числу первых полярных исследователей, имена которых так часто появлялись в прессе. «Это было нелегкое путешествие,» - писал он домой. «Это только кажется, что быть третьим заместителем капитана - великолепно и что я сделал большой шаг вперед всего лишь за два года обучения, ... но шкипер настроен против своих подчиненных, и с ним очень трудно сладить.»
Поскольку Бауэрс вел весьма активную жизнь, выполняя функции первого заместителя капитана, он стал размышлять о еще более амбициозных перспективах. «Мир замечателен, - думал он, - и возможности кажутся безграничными.» Но в то же самое время он внутренне содрогался от мысли об испорченности мира, поскольку плечом к плечу постоянно находился с людьми, которые заслуживали лишь тюрьмы или же работы на торговом судне. Во время стоянки «Лох Торридона» в Аделаиде он записал: «Наш повар сбежал с корабля, когда мы готовились к отплытию в следующий морской поход. Я ходил в город, чтобы вызволить повара из тюрьмы, и привел его на корабль после обеда. Наш новый экипаж валяется на борту весь пьяный».
В его мыслях кружились амбиции и сомнения. «Я должен преуспеть, - думал он. - Неужели мир погряз в грехах так сильно, что мне теперь нет другого выхода, как стать верующим? Неужели спасутся только те, кто поверил в Спасителя и посвятил жизнь Ему на служение?» Так, борясь со своими мыслями, Бауэрс должен был готовить судно к путешествию домой вокруг мыса Горн. Сделали перекличку матросов, подняли якоря, расправили паруса, и большой стальной корабль снова отправился в путь. Когда загруженность обязанностями стихла, и судно взяло твердый курс, в душе первого заместителя капитана возобновилась прежняя борьба: с одной стороны мир; с другой стороны - невидимый Господь Иисус, Который, как уже знал Бауэрс, так возлюбил его, что умер на позорном кресте, чтобы понести наказание за его грехи. Чему же должен он посвятить свою жизнь?
«Казалось, что я погряз в болоте сомнений и маловерия. Почему мы вынуждены встретить так много разочарований, когда жизнь и без них так тяжела? Все вокруг представляет собой неразрешимую проблему. Я чувствовал, что никогда не найду выхода, да и не было смысла его искать. Но вдруг, кажется, Сам Господь вмешался в мою судьбу».
«Однажды ночью на палубе, когда дела шли наихудшим образом, мне показалось, что ко мне пришел Христос и показал, зачем мы живем на земле, и какова истинная цель жизни. Да, нужно решиться на многое, прежде чем сделать выбор между материальным и духовным. И вот, в то время когда я уже был готов сделать выбор в пользу мира, хотя детское воспитание внушало страх перед такой мыслью, Христос открыл мне Себя, причем не в видении, не через эмоциональную проповедь, но далеко в море. Рядом с Ним мир в своем лучшем виде был ничто, и даже сама жизнь казалась не стоящей ничего. Он наполнил Собой весь мой горизонт... Кто мог бы отказаться от такого Друга, Который знает о тебе все наперед?
Очень трудно выразить в словах то, что я внезапно увидел так явно, иногда даже трудно вспомнить подробности происшедшего. Я знаю также, что мои желания добиться успеха в этом мире будут противоречить ясному свету, который я увидел в этот момент, но я никогда не могу забыть, как во мгновение времени я осознал, что все, что случается с нашими телами, не имеет никакого значения». Всю свою оставшуюся жизнь Бауэрс вспоминал это необычное переживание, когда Господь встретил его со столь слабой верой, чтобы восстановить в нем веру детства и повести дальше по жизни. |
