СЕРГЕЙ САННИКОВ – проповедник, пресвитер, доктор служения; основатель и главный редактор альманаха «Богомыслие» (Одесса); преподаватель истории церкви, первый ректор Одесской богословской семинарии; исполнительный директор Евро-Азиатской аккредитационной ассоциации, советник президента ВСО ЕХБ по вопросам образования и науки. Автор многочисленных публикаций, в том числе трехтомного издания «Двадцать веков христианства». Женат, имеет двоих детей.
“Почему, Господи, гибнут дети? Почему страдания наполняют наш мир?” – эти вопросы являются самыми острыми и больными для людей III тысячелетия. Собственно, они стояли перед человечеством всегда, но в прошлые века, кроме философов и богословов, далеко не всякий дерзал поставить их в апологетической плоскости. С эпохой Просвещения и освобождения массового сознания моральные вопросы стали всеобщими. Иван Карамазов у Достоевского запальчиво искушает Алешу: «Любишь ты деток, Алеша? Знаю, что любишь, и тебе будет понятно, для чего я про них одних хочу теперь говорить. Если они на земле тоже ужасно страдают, то уж, конечно, наказаны за отцов своих, съевших яблоко, – но ведь это рассуждение из другого мира, сердцу же человеческому здесь на земле непонятное. Нельзя страдать неповинному за другого, да еще такому неповинному!»
«Нельзя страдать»! Это заявление богоборствующей души продиктовано скорее чувствами, чем разумом. Все человеческое естество сопротивляется страданиям. Страдания противоестественны, но все же они существуют. Кто-то понимает боль и страдания только как видимость, иллюзию или неумение «страдальца» правильно относиться к событиям жизни. «Проблема – в наших желаниях, – говорят буддисты. – Устраните желания, и у вас не будет разочарования от их неисполнения». Иллюзорное утешение. Боль и страдания – это не плод нашего больного воображения или буйного желания. Клайв Льюис писал: «Живые существа причиняют боль, рождаясь на свет, живут чужой болью и в боли умирают». То есть боль и страдания – это более очевидная земная реальность, чем радость и счастье. А один протестантский мыслитель с грустной иронией добавляет: «Нереальность страданий – всего лишь прекрасная теория, разрушенная бандой грубых фактов».
Если страдания реальны, то почему Бог бездействует? Как оправдать Бога в таком случае? То есть как объяснить человеческому разуму, что Бог всемогущ, что Он добр и все же не устраняет зло?
Классическую формулировку этого противоречия дали не богопротивники и атеисты, а богословы. Аврелий Августин в конце IV века писал: «Если бы Бог был всеблагим, Он хотел бы только блага, а если бы Он был всемогущим, то Он мог бы сделать все, что хочет. Но существует зло. Значит, Бог или не всеблаг, или не всемогущ». То есть Августин увидел в существовании зла и страданий противоречие между свойствами Бога. Глубоко верующие мыслители прошлого не боялись ставить острые вопросы, потому что имели духовную силу и терпение помолчать и услышать ответ. Они не спешили обвинять Бога, высказывая Ему свои претензии и проблемы. Их мужество состояло том, чтобы смиренно ждать ответа на свои вопросы. А если мы, задавая вопрос, спешим и не хотим услышать ответ, то зачем спрашиваем?
Очевидно, корень проблемы не в том, чтобы оправдать Бога – Он, собственно, не нуждается в наших оправданиях, – а в том, чтобы осмыслить страдания и научиться жить и надеяться в мире, где страдания – данность.
Другими словами, прежде чем разрешать дилемму «Бог и зло» на уровне разума, надо понять, почему мы ставим этот вопрос и станет ли боль страдающих людей легче, если мы объясним им, почему они страдают. На эмоциональном уровне нам необходимо сочувствие, а не философское объяснение. Друзья Иова поступили мудрейшим образом, когда, придя к страдальцу, молчали с ним несколько дней, и насколько неразумно они повели себя, когда заговорили и стали объяснять Иову причину его страданий.
И все же, как ответить человеку, когда боль утихает и разум задает вопросы: «Почему я? За что?»
Массачусетсский раввин Гарольд Кушнер написал книгу, которая стала бестселлером в последние десятилетия, а в этом году даже переведена на русский язык, – «Когда с хорошими людьми случаются плохие вещи». Это искреннее исследование проблемы «Бог и зло», с которой автору пришлось столкнуться в своей личной жизни. Он рассказывает о том, что его сын с раннего детства страдал прогерией, недугом, который приводит к катастрофически быстрому старению. На глазах у отца мальчик полысел и покрылся морщинами, его тело одряхлело, согнулось, и он умер от старости в возрасте четырнадцати лет. Кушнер выражает точку зрения жертв и, срывая все покровы, последовательно рассматривает стандартные религиозные объяснения наших несчастий. Если Бог таков, как утверждают богословы, то почему существует зло?..
Кушнер решает проблему благости Бога и Его всемогущества в пользу благости, но в ущерб всемогуществу. Он приходит к выводу: «Бог – это благо. Но существуют пределы Его возможностей. Бог вовсе не желает, чтобы мы страдали, Он приходит в гнев и удручен, как и мы, когда с нами происходят несчастья, но Он ничего не может с этим поделать». Какое тоскливое утешение и какая жалкая вера!
Другие, подобно Альберу Камю, допускают, что если Бог есть, то Он зол и, посылая страдания, даже не хочет, чтобы люди от них избавлялись. Собственно, на такой ответ намекает и Иов, когда мечтает вызвать Бога на суд и признать Его виновным, так как сам Иов невиновен, что соответствует истине, и читатели знают это из свидетельства самого Бога. На суде Иов вышел бы победителем, но вот незадача – Бог настолько всемогущ, что нет судьи, который бы встал между ними и вынес справедливый приговор: «Если действовать силою, то Он могуществен; если судом, кто сведет меня с Ним?» Но и эта точка зрения, утверждающая, что Бог не благ, но Всемогущ, в конечном счете несостоятельна. Когда в финале истории Иова Бог является страдальцу, тот замолкает не потому, что испугался всемогущества Бога, а потому, что понял тайну ограниченности и бессилия логических силлогизмов.
Логика как будто позволяет предположить и третий вариант решения нашей проблемы: если между Божьей благостью и Божьим всемогуществом есть неразрешимое противоречие в виде зла, то, может быть, Бога нет вообще! Но если Бога нет, то это значит, что нет понятия абсолютной справедливости. То есть, если Бога нет, а все мы – результат случайного столкновения атомов и молекул, тогда добро и зло – это относительные понятия. За время многовековой эволюции мы якобы просто договорились считать доброту, любовь, прощение и тому подобное добром, а страдание, боль, предательство и так далее – злом. На самом же деле, объективно, ни добра, ни зла не существует, а существует только бесстрастная материя. Такой вывод придется сделать тем, кто, видя зло, отрицает существование самого Бога.
Но если нет абсолютного понятия добра и зла и абсолютного понятия справедливости, то это значит, что у нас даже нет права поднимать вопрос о проблеме зла! Ведь самого-то зла объективно не существует, и то, что для меня зло, для другого, может быть, великое добро. А если не существует зла, то не существует и добра. А вот это уже неприятно.
Клайв Льюис в великолепной книге «Просто христианство» пишет о своей некогда атеистической аргументации: «Мой довод против существования Бога сводился к тому, что Вселенная казалась мне слишком жестокой и несправедливой. Однако как пришла мне в голову сама идея справедливости и несправедливости? Человек не станет называть линию кривой, если не имеет представления о прямой. С чем сравнивал я Вселенную, когда называл ее несправедливою?.. Ведь если бы Вселенная не имела смысла, мы бы никогда не смогли этого обнаружить; точно так, как, если бы в ней не было света и, следовательно, существ с глазами, мы бы никогда не обнаружили, что нас окружает тьма».
Итак, третий вариант решения проблемы зла еще более нелогичен и примитивен, чем первые два.
Те, кто хочет услышать ответ, должны попытаться понять, что для нас, людей, есть высшее добро или благость. Иметь много денег или власти? Быть вечно молодой красавицей или непобедимым силачом? Жить без проблем и бурь? Ну до чего же скучная перспектива! Другое дело – представление о счастье, которое открывает Библия. Высшее благо – это вечно творящий и бесконечно глубокий Бог. Он есть полнота счастья, любви, гармонии, мира и всего благого. Если Он не таков, то это не Бог по определению. Значит, иметь высшее благо – это быть с Ним. Соответственно, величайшее зло – быть отлученным от Бога и Его сущности, быть разлученным с Ним.
Но, чтобы соединиться с Богом и приобщиться к свободно созидающему Творцу, люди должны иметь возможность отвергнуть Его, то есть и сами быть свободными. Раб не может пребывать в доме Отца, только сын как свободная личность может быть там. Послушный робот не может стать причастником Божественной сущности – он навсегда обречен быть слугой. Таким образом, сотворив людей как высших существ по образу своему, Бог, Который предназначил им, а не ангелам будущую Вселенную, не мог отказать им в свободе, а свобода всегда несет в себе потенциальную возможность зла.
Многие люди, да и правительства, боятся и не хотят свободы, потому что хотя в свободе нет зла, но в ней всегда есть его возможность. Но стоит отнять у свободы возможность выбора зла, как свобода перестанет быть свободой, так же как и верность перестанет быть верностью, если отнять возможность измены. Клайв Льюис пишет: «Бог, конечно, знал, что произойдет, если люди воспользуются своей свободой неверно, но, очевидно, считал, что задуманное стоит риска… Если Бог считает, что война во Вселенной – не слишком высокая плата за свободу воли, и поэтому сотворил мир, в котором Его создания могут выбирать между добром и злом, а не игрушечный мир марионеток, – значит, свободная воля этого стоит».
Если кто-то обвиняет Бога в том, что Он не останавливает зло, то он должен понять, что в таком случае Богу пришлось бы лишить людей права свободного выбора, а значит, возможности быть людьми и, более того, лишить их возможности соединиться с Богом, стать не рабами, а сынами Божьими. То есть, остановив зло, Бог совершил бы величайшее зло для тех, кого любит, сделав их послушными куклами или бездушными винтиками в величественном механизме Вселенной. Захотите ли вы лишиться свободы выбора и поступков и такой ценой остановить зло?
Для чего вообще живут люди? Живут ли они только для того, чтобы радовать своим присутствием молчаливые звезды и удобрять землю после смерти? Писание однозначно показывает финал человеческой истории не в образах Страшного суда и вселенского пожара, а в образе Небесного Иерусалима, который есть Церковь, Невеста Агнца. Чтобы сформировать Церковь, которая есть Тело Христово, единосущное Христу, состоящее из людей, осознанно выбравших Бога и прошедших горнила испытания, Бог допускает страдания. Он может удалить страдания. Он хочет удалить их, и Он это сделает!
Противоречие между всемогуществом Божьим и Его всеблагостью, неразрешимое в данный момент, нужно рассмотреть в перспективе вечности. Тогда мы увидим, что это противоречие существует только в определенный эон человеческой истории. Настанет другой эон – когда его уже не будет, ибо не будет зла!
Но всегда ли страдание положительно формирует личность? Более того, кажется очевидным, что страдание чаще разрушает людей, чем созидает. Не стоило ли Богу хотя бы ограничить или уменьшить зло, если Он не хочет его убрать совсем? Слишком часто степень страдания превышает разумные, как нам кажется, пределы, и смысл многих страданий нам трудно понять. Именно бессмысленность страдания – один из самых больных вопросов нашего времени. Но если бы Бог ограничил зло исключительно «небессмысленным», то не ограничил ли бы Он и свободный выбор? Любое внешнее ограничение есть потеря свободы, хотя свобода всегда имеет ограничения, но они внутри самой личности, а не во внешних запретах.
Каждый из нас свободен совершить личный выбор и делает это даже тогда, когда ему кажется, что выбора нет и все предопределено свыше. Зло, которое совершил Иуда, предав Учителя, привело к искуплению человеческого рода, но оправдания для Иуды в этом нет. Он совершил личный выбор. Льюис пишет: «Злой человек обижает ближнего, участвуя тем самым в чистом зле, но Бог использует его дела без воли его и согласия, чтобы произвести новое добро. Итак, добрый служит Богу как сын, злой – как орудие. Что ни делайте, Бог все приведет к добру, но для вас отнюдь не безразлично, кто вы Ему – Иуда или Иоанн».
Иными словами, зло и страдания объяснить до конца невозможно. Это не проблема, а тайна, которая откроется в вечности. Но утешение для нас – Иисус, Который доказал свою власть над злом и смертью. И когда нас спрашивают: «Где же ваш Бог?», мы дерзаем ответить: «Он там, где боль и страдание»… Он был в школе № 1 города Беслана, в зале, набитом детьми; Он стоял среди тех, кого в упор расстреливали террористы; Он плакал вместе со всеми плачущими, потому что наш Бог – это страдающий Бог. И Он сказал нам: буду «с вами… до скончания века» и – что люди «сделали одному из… братьев Моих меньших, то сделали Мне». |
