Первое, что надо отметить, это то, что перед поездкой я две недели был в больнице в очень плохом состоянии, но поездку решили не откладывать. Братья, сотрудники по тюремному служению, приехали ко мне из Москвы на машине. Оставив её у меня, сели за руль микроавтобуса и мы в субботу в ночь отправились в поездку. Как всегда, без приключений не бывает. Мы ехали всю ночь, не находя опознавательных знаков, практически, имея одни направления, и заблудились в оренбургских степях. Сын беспокоился, хватит ли солярки, чтоб ночью не остаться посреди степи. В полусонном состоянии мы ехали всю ночь, не зная дороги. С большим трудом мы выбрались. Под утро, в три часа, выехали к г. Бузулуку. Милиционер указал нам нужное направление, но впереди нас ожидал мост, а на нём яма. Двумя колесами мы попали в эту яму, и сразу лишились двух колес. Диски были помяты, бескамерные колёса спущены. Только милость Божья, что Володя взял запасное колесо и бросил его в багажник. Ну, ладно бы это, но мы не могли открутить на них гайки. Купили шесть ключей и все шесть сломались, оригинальный ключ от «Фольксвагена» сломался сразу. У таксиста взяли ключ, - головка треснула, прямо кусок отлетел. Два ключа мы согнули. И лишь только шестым ключом с трубой (дальнобойщик дал нам трубу) мы с трудом их открутили.
И вот, наконец, Оренбург. Встреча в Управлении была назначена на девять часов. Когда мы с опозданием, только к обеду, попали в Управление, начальник нас ждал, не ушел на обед. У нас с ним состоялась беседа. Он учил нас более эффективному методу евангелизации. Говорит: «Что толку, что вы придёте к одному, пяти, десяти человекам и донесете эту весть? Вы начинайте с начальника отряда. Вот когда вы их обратите в свою веру, они по сто человек обратят». Это как небо и земля, по сравнению с тем, как было раньше! Мы были потрясены. Я говорю: «Товарищ генерал, мы вас принимаем в миссию «Тюремного братства»...
Мы так благодарны Богу за эту поездку, за то, что Бог творит в зоне! Мы плакали и ликовали. В той колонии, в которую мы впервые с трудом прорвались, где нас заставили проповедовать сначала администрации, на этот раз нам сказали: «Соберем вам всех, но сначала встретьтесь с братьями». Когда мы зашли в зону, нас окружили около 30 человек ликующих братьев. Равилю, руководителю тюремного служения в оренбургской области, ревностному брату, Бог дал уже команду из пяти человек из разных конфессий. Администрация открыла им все двери, они даже стали ходить на «Черный Дельфин».
Первая зона была «восьмерка», строгого режима. Когда в первый раз там проповедовали и призвали к покаянию, никто из них не встал. Это было нам на удивление. На этот раз, после проповеди я призывал их к покаянию, и встали все, как только призвал, все сразу вскочили. Значит, у них уже что-то в душе переменилось. Тридцать человек из них уже наши братья. Мы сразу поняли, что все эти дорожные приключения были не случайно…
Когда мы стали уходить, Виталий говорит мне уже у дверях: «Брат мой, все, снялась с меня ответственность. Я чувствовал внутри такую неловкость, ведь из-за меня эти колеса попали в яму, а теперь я понял, кто эти колеса нам проколол, чтобы помешать этому благословению».
Большую перемену мы увидели и в заместителе начальника Управления, которого к нам приставили. Когда мы приехали в первый раз, он долго занимался своими бумагами, но на этот раз он был сама любезность, приехал на «восьмерку» и объявил: «Чтобы все сотрудники учреждения были в клубе». Приказали придти всем. Я говорю: «Наверное, сам генерал пришел». По всей вероятности, начальников отрядов привели обращать к Господу. Полковник вчера сказал. «Я, Владимир Петрович, завтра в вашем распоряжении». Я говорю Виталику: «Наш Петрович уже, наверное, в чине генерала, если полковник так говорит». Он целый день с нами ходил и это было необыкновенное благословение! На следующий день мы заехали за ним в девять утра в Управление. Он вышел, и мы поехали. Сначала мы спросили у генерала, можем ли мы посетить «Черный Дельфин?» Он ответил: «Конечно!» «Мы хотим посетить того и того». Он говорит: «Да кого угодно. Я вам дам сопровождающего». Мы уже видим, насколько они переменились. Мы говорим: «Послушайте, мы на «Вологодском пятаке» в камеры ходим. У нас большой список, мы можем к ним пройти?» А здесь выводят в наручниках в позе «ласточки» с открытым ртом и закрытыми глазами. Начальник тюрьмы сказал: «Мы не можем разрешить по той причине, чтобы не расхолаживались сотрудники и чтобы они не видели, как с теми обращаются по-человечески». Мы, мол, не против, но чтобы сотрудники не стали «мягкотелыми». Поэтому нам их также жестоко затаскивали в наручниках. Мы помним, что Олежку нам так первого приволакивали.
Ну вот, вывели нам Олежку, обрадовался мальчишечка. Мама у него освободилась тоже. Мама такая, что на свиданку даже не пришла, продала квартиру и с каким-то сожителем уехала в деревню пропивать эту квартиру. Сидим, беседуем, полковник смотрит. Разговариваем и Олежка говорит: «Вы знаете, это очень хорошо, что мы вот такие сидим здесь. Вот если бы сейчас сказали мне идти на свободу, я не согласился бы. Нельзя мне выходить на свободу, мне нужно освятиться, очиститься и только тогда». Полковник удивился, ведь каждый был готов убежать, а этот сидит и говорит, что не пошел бы на свободу. Мы с Олежкой прекрасно побеседовали, помолились вместе. Нам разрешили сфотографироваться с ним. Потом приводят к нам «Тракториста». Я говорю: «Ну, конечно, Восток дело тонкое. По лицу твоему не поймешь реакцию твою, то ли тебе это нравится, то ли нет. Может быть, ты что-то хочешь спросить?» «Да, хочу спросить». И он выдал все, о чем он думал все это время. Говорит: «Спасибо вам большое, что приехали, что вы посещаете меня». Мы ему рассказывали о «Вологодском Пятаке», о мусульманах, которые там уверовали. И он нам говорит: «Ответьте мне на один вопрос. Судя по всему, по вашим разговорам, миллионы в стране нуждаются, чтобы им слово Божие было донесено. Почему вы ко мне приехали? Зачем я вам нужен? Я мусульманин, я не хочу терять свою веру, она мне нравится. Почему вы ко мне приехали?» Может быть, он подумал, что мы подбираемся к нему с какого-то бока. Ему нравится сидеть в тишине чтоб его никто не трогал. Как мог, я ему объяснил, что все равно ему от Бога никуда не деться. Немного мы прошли по Библии и по Корану. Я сказал, что Коран отстал от Библии на шесть веков. И потом ему говорю: «Мы не к тебе одному приехали. К тебе мы пришли, как к творению Божьему. У нас, смотри, целый список тех, кого бы мы хотели посетить. А тебе весть о спасении нужна больше чем кому-либо, потому что ты терзаешься». И мне понравилось то, что он оттаял, начал разговаривать с нами. А потом он меня искренно поблагодарил, и мы расстались. Мы, конечно, не стали ему предлагать фотографироваться, но я ему сказал: «Я помолюсь за тебя, хорошо?» Встали, я помолился за него, а он стоял и слушал. Не знаю, не пророк, но в душе у меня отчётливо звенела струна, что придет этот человек к Богу. Потому что ему некуда деваться, любой садист не может равнодушно относиться к своим поступкам. Угрызение совести либо начнут загонять его в петлю, либо он будет искать выхода. Тогда я ему сказал: «Ты знаешь, почему я тебе это говорю? Потому что Бог сказал, что слово Его не бывает тщетным. Ты даже помнишь, о чем мы с тобой год назад разговаривали. Придет момент, и Бог тебе напомнит». Вы знаете, я больше был доволен этой встречей, чем предыдущей. Мы ему сказали, что когда будем приезжать, всегда будем навещать его.
Нам предлагали говорить по микрофону, но мы перед этим получили письмо одного осужденного, моего однофамильца. Он пишет, что там отвратительное звучание динамиков, старая аппаратура, и в камерах один хрип, от которого только раздражение. Бог уже вышел навстречу: какому-то лютеранину прислали из Германии деньги, и они закупили хорошую аппаратуру, теперь будут скоро устанавливать. Когда мы приехали, то сразу спросили: «Еще не установили аппаратуру?» Сказали, что еще нет.
Когда на обратном пути мы проезжали Рязань, позвонил Равиль и сказал: «Братья мои дорогие, сколько тут разговоров! Вы знаете, на служение 30 человек еще пришло». Говорит, что народу было много, и все рады, и все были под впечатлением. Слава Богу! У Равиля есть группа, он татарин, мудро себя ведет. Братья, работающие с ним в тюрьмах, из разных конфессий. Один баптист, серьезный такой, отсидел около 20 лет, он с нами вместе ходил. У него теперь есть группа. У них есть теперь «москвич». Братья приходят туда каждую неделю, молятся, изучают с ними Библию. На «Черном Дельфине» из 650 около 400 человек интересуются Богом. Плохо, что мы многого пока не можем реализовать, но мы молимся.
Мы посетили 8-ю, 9-ю и 10-ю колонии. Закончили наше служение в Соль-Илецке на «Черном Дельфине». Ездили всемером. На «Черном Дельфине» пристройка шла, поэтому буквально через некоторое время «Черный Дельфин» будет самой большой тюрьмой для пожизненно-заключенных, в ней будут содержаться человек 1000. Расширяется эта тюрьма, вакантные места освобождаются. Вначале генерал, ныне мой друг, он был такой ожесточенный, говорил: «Зачем приехал?»
А теперь Володя удивляется: «Не может быть, чтоб он так когда-то разговаривал». Вот душа изменилась и теперь он приглашает: «Приезжайте в начале августа, у нас соли, самая лучшая здравница от радикулита. С семьями приезжайте…»
Mиссия «Тюремного Братства»
В. Киселёв специально для журнала «Канон»
234340, г.Жиздра, ул Коммунистическая дом 28.
Телефон: (08445)221-48, Сотовый: (916)337-79-23. |
