Православные “Миссионеры”
Продолжение. Начало читайте в июньском номере.
В 1887г. по распоряжению Св. Синода создаётся Миссионерское общество. Увы, теперь миссионерами стали люди не те, кто шёл в необжитые места, в места, где люди не слышали Евангелия. Нет, Обществу ставилась задача — возвратить заблудших овец в православное стадо (этих заблудших было так много, что батюшкам срочно потребовалось подкрепление). Миссионеры поистине сделали себя полицейскими агентами. В результате их доносов, докладов многие проповедники Евангелия были посажены в тюрьмы или высланы. Знаменитые Съезды миссионеров прославились своими такими постановлениями, как предложения отбирать детей у упорствующих сектантов, а самих родителей лишать родительских прав; запрещение устраивать штундистам свои молитвенные дома законным порядком; требование от правительства издать более жёсткие законы против распространения сект и ересей. Этими решениями Миссионерское общество расписалось в своем теологическом бессилии и в неспособности вести состязательные диспуты и беседы с представителями нового движения, по учению, которого следует признавать лишь то, что прямо и ясно указано в Библии. Во время одной беседы с миссионером один из штундистов сказал: «Мы не желаем идти за вами; вы с вашим Христом меняли людей на собак, а мы с нашим Христом желаем быть свободными». Эти слова потрясают. Миссионеры сразу же стали «иезуитами православия», вооружившись не Словом, а полицейскими мерами. В годовом отчёте руководства Миссионерского общества за 1912 г. отмечалось, что к православию было присоединено 15381 человек, в том числе 6622 старообрядца, 1140 сектантов и 3867 язычников. Однако за то же время отпало от православия 11629 человек, из них в старообрядчество 4249 и в сектантство 4915. Среди наиболее ревностных миссионеров был Скворцов, поэтому гонимые штундисты стали всех миссионеров называть «скворцами». Если в полученном сообщении упоминалось выражение «скворцы прилетели», каждый понимал, что прибыли православные миссионеры и нужно ожидать преследований и арестов.
Многие образованные русские люди, видя попрание всех человеческих норм и религиозных свобод, не одобряли инквизиторских мер Св. Синода. Какими только эпитетами не называли они обер-прокурора Победоносцева — «черный папа», «российский Торквемада», «Кощей православия» и прочее. Но «Великий инквизитор» был неукротим — впереди был страшный 1894 год.
В 1894 г. выходит в свет Высочайше утвержденное Положение Комитета министров и циркуляр Министерства внутренних дел за № 24 о признании штунды особо вредною сектою. При этом произошло гонение на все евангельские общины. МВД отвергло различие вероучений и запретило баптистам именоваться баптистами. Все стали ненавистной штундой.
Вот и нормативы Закона от 4 июля 1894 года:
• дети штундистов должны быть отчуждены от родителей и переданы православным попечителям;
• с этого времени штундистам запрещается проводить службы и открывать школы;
• паспорта и удостоверения личности должны иметь отметку об их принадлежности к этой секте. Любой работодатель, принявший на работу штундиста, должен быть подвергнут штрафу; (Многим, не принадлежавшим к штундистам, поставили в паспортную книжку отметку не «исповедание Евангельское», а с надписью «штундист». И куда только не жаловались евангельские христиане — везде чиновник отвечал: «Я убежден, что вы штундист и только; если вам не нравится, то жалуйтесь на меня». Кому??)
• штундистам запрещается покупать и брать в аренду землю. Любой штундист, уличенный в чтении Библии или молитве вместе с другими, должен быть арестован и немедленно выслан в Сибирь; все проповедники должны бьпь приговорены к исправительным работам на рудниках Сибири;
• штундистов следует хоронить в стороне от освященной земли; для них запрещается проводить заупокойную службу;
• всем сектантам запрещается покидать места жительства. Они должны признаваться юридически недееспособными в ведении финансовых и торговых дел. (Чем не времена антихриста?)
Что же за люди были эти «ненавистные» штундисты? Вот что писал о них православный священник Ф. Титов: «Во мнении русской администрации [края] они всегда пользовались наилучшей репутацией как люди трудолюбивые, хозяйственные, всегда трезвые, исправно платившие всякие подати и аккуратно отбывавшие разные провинности, никогда не замечавшиеся ни в каких преступлениях и даже почти никогда не обращавшиеся к гражданскому и тем более уголовному суду...» Пругавин А.С. продолжает: «Отношения членов семьи сектантской между собой вполне любовные, мирные; главенство мужа в семье признается сектантами по Писанию. К школам и учению сектанты относятся сочувственно; никакого предубеждения против книг гражданской печати в них не замечается; даже и разные научные занятия считаются полезным делом».
Изменение этих людей к лучшему в нравственном отношении и было основной причиной возникшей ненависти. Священники, спекулируя на невежестве простых людей, выдвигали весомый для темных в вере православной аргумент — «не в нашего Бога веруют». В чём была вера в “их Бога” православные и сами бы не сказали, но вот «не в нашего Бога» — это понятно, это побуждало к действию. И действия начались, тем более, что всякое преступление против этих беззащитных и безропотных людей оправдывалось и поощрялось законом.
Мы никогда не узнали бы о тех нечеловеческих страданиях, которые пришлось перенести тем, кто стоял у истоков русского евангелического движения, но, слава Богу, что сохранились архивы и книги той поры. Давайте прочтём их строки:
«В ставропольском крае молящихся штундистов изгоняли из домов, где они собирались для богослужений, избивали кольями, выволакивали полуобнаженными на трескучий мороз. Жалобы властям, как правило, оставались без ответа; бесчинствующие почти никогда не наказывались, это поощряло их на новые бесчинства» (Дородницын. Южно-русский необаптизм. Ставрополь, 1903).
«Сектантов Киевской губернии с. Снегиревки, Антоновки зимой загоняли далеко в степи к глубоким оврагам для физического угнетения, надеялись, повидимому, таким образом возвратить их в лоно православия; выгоняли их на принудительные работы, заставляя с рассвета до глубоких сумерек голымипригоршнями насыпать во время лютых морозов снег — женщин в подолы юбок, мужчин в подолы тулупов и переносить эту бессмысленную ношу на далекое расстояние, где эти страдальцы должны были спускаться в овраги и там высыпать снег.... И так с утра до вечера «работали» эти труженики Божии под наблюдением урядников, сотских и прочих мелких властей, тут вволю издевавшихся над беспомощными людьми. В сумерки, по возвращении в село, несчастных ставили в ряд у волости, на морозе, с приказанием вытягивать руки; двое стражников держали руки, один — голову, и начинались новые издевательства. Выносили водку и, зная, что сектанты ее вовсе не пьют и не курят, старались насильно всунуть цигарку в рот и залить водки в глотку. Потешившись вдоволь, водку выпивали сами стражники, разбивая пустые бутылки о головы сектантов. По ночам в окна сектантских домов сыпали груды камней, ломали двери, окна, врывались в хаты, разбирали печи, и, избив хозяев, безобразники уходили, оставляя объятых ужасом малых ребят и взрослых в стуже. И под таким страхом приходилось жить ежечасно и ежеминутно! Наступала весна. Радетели — ревнители православия ловили на улице сектантов и палками загоняли по шею в пруд во время половодья, держа их там подолгу и всячески издеваясь над ними. Летом же женщин гоняли по колючему бурьяну, доколе ноги не покрывались потоками крови, насиловали безнаказанно женщин, насмерть забивали мужчин. Право, дух захватывает, когда вспоминаешь об этих ужасах, которые можно лишь сравнить с временами инквизиции и пыток». (Ясевич-Бородаевская В. Борьба за веру. СПб., 1912).
«Если «еретик» умирал, то поп местного церковного прихода не давал разрешения на погребение умершего на православном кладбище, а устройство кладбищ для «еретиков» не разрешалось. Поэтому часто умерший оставался дома долгое время, а семейство его, понятно, переносило много неприятностей. Часто совершались погребения на еврейских кладбищах или на собственном дворе, или в огороде. Можно себе представить, какие страдания переносили «еретики» по причине этого преступного действия православных духовных. Затем, очень часто попы подстрекали своих прихожан к нападкам и избиениям «еретиков». Все тюрьмы и места ссылок были заполнены штундистами — евангельскими христианами и их семействами... Дорога к местам ссылок была особенно тягостной и мученической. Штундистов присоединяли к преступникам-злодеям и убийцам. Многих транспортировали в оковах с наполовину бритой головой, в ужасных негигиенических условиях, часто без пропитания и с очень строгим отношением жандармов-конвоиров. Многие из них погибли на этой дороге страданий, а многие в ссылке» (Шендеровский Л. Евангельские христиане. 1980).
«Тогда гонители стали хватать сектантов, чтобы отправить их в тюрьму. В домах оставались грудные дети... «Пустите в дом взять ребенка, его надо кормить грудью!...» — «Обойдется и без груди», — зло смеялись гонители. Матерей погнали за 40 верст в Уманьскую тюрьму.... Плачущие дети не давали покоя другим людям.... Среди местных женщин было много евреек с младенцами. Когда они узнали, почему плачут дети, то брали их на руки и кормили своей грудью. Слезы текли по лицам этих женщин: «Бедные малютки, за что вас наказывают?»
После изнурительного заточения в Херсонской тюрьме заковали в цепи и погнали этапом в Киев вместе с уголовниками, а жен и детей вслед за ними на подводах. Из Киева этап повели в Москву. В Москве продержали всю зиму, и нас, жен, тоже держали в тюрьме. Не дождавшись теплой погоды, этап отправили в Сибирь. Конечной остановкой был г. Томск. Наши узники шли в дождь, жару и мороз, и конвой был немилосерден к ним. Да, трудно передать все, что мы тогда видели и слышали. Почти все дети в семьях поумирали от тифа, который косил всех подряд» (Коваленко Л. Облако свидетелей Христовых. Сакраменто, 1996).
«Ужасные вещи с ним делали. Его родной брат приказал мужикам привязать его за руки и за ноги, и к голому телу прикладывали горящие папиросы и требовали, чтобы он отрекся от веры. Когда он потерял сознание и кричал, они отрезали веревку от рук, он упал головой об землю, а жену пьяные мужики насильничали (а она беременна). С этого времени они оба заболели, и до сих пор с ними бывают припадки. Это было в августе 1896 года и повторилось 4 декабря того же года: обе руки и бороду зажали в железные тиски и горячим железом жгли ему спину. Так что более 50 ран сделали ему на теле. Какие ужасы творятся на нашей Руси». (Письмо из Туличи).
Преследуемые вовсе не были религиозными фанатиками. Они рассуждали здраво: «Родится у вас младенец, вы платите попу деньги за крещение, а мы сами читаем молитвы, нарекаем имя, и деньги остаются в кармане. За венчание, за похороны, за молебны вы платите попу деньги, а мы это делаем сами и без всяких расходов». Но «рожденные по плоти» не могли спокойно смотреть на «рожденных по духу» и потому убивали их «думая, что сим служат Богу».
Любили ли инославные христиане свою Россию? Да! Они родились, жили, радовались, страдали здесь — это их была земля, и их земная родина. Пусть нижеприведенное стихотворение будет ответом на этот вопрос. Ответом тех, кто перенес эти нечеловеческие мучения во имя Господа нашего (простим автору погрешности стиля).
О, Россия! О, Россия, незабвенна наша мать. Ты не должна сынов изгнанных забывать.
Мы твои сыны, хотя живем за кавказскими горами,
Но не были, не будем никогда тебе врагами.
О, Россия! Дорогая наша мать. Разве тем только мы тебя огорчили,
Что Иисуса Христа крепко полюбили...
Баптист И. Шарипов.
Отечественные журналы «Свободная мысль», «Беседа» и другие публиковали сообщения с мест о репрессиях. Но очень часто в этой печати наблюдалась простая полемика. Так, например, один предводитель дворянства рассказал случай, когда штундистов заперли в церкви и в церкви же их пороли. Это вызвало сильный резонанс, и в разных печатных органах выясняли и уточняли: в церкви ли штундистов пороли (это святотатство!) или все же в церковной ограде (это допустимо).
Одним из немногих правозащитников бесправных сектантов был адвокат И.П. Кушнеров, который начал свое служение со времени яростных гонений 1894 года. Это была трудная и опасная работа, когда всякое вступление в дело защиты сектантов было преследуемо наравне со штундою и каралось если не ссылкою, то многими лишениями со стороны правительства и духовенства. Кушнеров И.П. много пострадал из-за своих христианских убеждений, вплоть до полученных увечий от собственного сына, считавшего, что таким образом он борется за чистоту православия. Спустя многие годы он писал: «Все эти бедняки и нуждающиеся в советах братья и общины обращаются ко мне, в пользу которых, около 20 лет я с помощью Господа работаю до изнеможения и болезни нервов».
Среди евангельских христиан в это время гонений был еще один замечательный человек В.Н. Иванов. Он когда-то служил жандармом, но после своего обращения оставил службу и стал трудиться среди штундистов. Одевшись в крестьянскую одежду, Иванов путешествовал по всей Украине, проникая в отдаленные деревни и хутора, большинство из которых охранялись полицией и жандармерией. Используя свои знания полицейской практики, он ни разу не был арестован — рука Божья защищала его. Василий Николаевич совершал важный и благословенный труд: он утешал гонимых братьев и сестер Словом Божьим, ободрял их оставаться верными Христу; укреплял их дух своими проповедями и приветствиями из других церквей; он привозил помощь страждущим от христианских общин из других мест; давал советы притесненным, как по закону они могли апеллировать властям, писал петиции и собирал информацию о гонениях.
Обратимся теперь от гонимых к гонителям. Посмотрим нравственность, добродетель и веру тех, кто называл себя «православным». К примеру, по данному поводу приведем выписки из Отчетов самого обер-прокурора св.Синода Победоносцева и материалы Российского архива:
«Епархиальным начальствам Херсонской епархии предложены через благочинных к исполнению меры для предупреждения случаев воровства в церквях, часто повторяющихся в последнее время» (1884 г.) Воровство всегда считалось грехом, но святотатство — грех вдвойне и его делали не сектанты, а православные по ночам.
Преосвященный Смоленский пишет: «при обозрении церквей ему доводилось наблюдать такие случаи, что крестьяне, встречая его с домашними своими иконами, не могли сказать, какой святой изображен на иконе, кто был Николай Чудотворец, как имя Божией Матери; многие, именующиеся христианами, не имеют никакого понятия об Иисусе Христе, даже лика Его не различают» (1885 г.)
О целомудрии преосвященный Архангельский сообщает в отчете: «обнаружено, что это зло все более увеличивается не только среди городского населения, но и среди сельского, издревле отличавшегося устойчивостью нравственных понятий, и притом с такой силой, что дети вступают в незаконные соития с 13 лет».
Преосвященный митрополит Киевский сообщает: «В воскресенье и праздничные дни храмы Божии пустуют в то время, как базары переполнены народом, с нетерпением ожидающим окончания литургии. С окончанием ее отворяются двери винных лавок. Куда и устремляется большинство торгующего люда (За один год православные в России выпивали 80 млн. ведер водки)» (1920 г.)
«Из 1240 браков, расторгнутых в 1903 году, на долю по прелюбодеянию приходится 844, а в 1904 году из 1365 расторгнутых браков на долю по прелюбодеянию приходится 1020» (1904 г.). Все разводы, зафиксированные в отчете, были в семьях, где муж и жена венчались и получали благословение в православном храме (а как обстоит дело сейчас?)
«По донесению Преосвященного о привлечении к суду священника Сакской Ильинской церкви Василия Минского за нанесение раны выстрелом из револьвера крестьянке Стефаниде Шубе» (РГИА). За всю историю русского евангелического движения не было ни одного случая, чтобы пресвитер общины стрелял из пистолета в людей, а в Православной церкви, как видим, это было. Но никому не пришло в голову после этого факта кричать на всех перекрестках: «Запретите эту веру!» Все понимали, что церковь здесь ни причем. А если бы это произошло у сектантов?
«Предложить начальникам и корпорациям вверенных Вашему попечению духовно-учебных заведений г. Екатеринослава в общем собрании обсудить вопрос о причинах, вызывающих в последние годы частых, сравнительно с другими епархиями, случаев самоубийств среди учащихся» (РГИА).
В некоторых семинариях той поры учащиеся заканчивали свою молодую жизнь суицидом — они топились, травились, вешались, стрелялись, выбрасывались из окон, погибали от нанесения себе ножевых ранений. По свидетельству расследований, причиной самоубийств была безысходность своей будущей жизни в рясе. Почему молодые семинаристы, будущие пастыри овец православных, уходили из этой жизни? Ответ прост — они попали за стены этих учебных заведений не по своей воле. И никто не сказал: «Закройте эти школы». И в завершении образа православного русского человека той поры приведем высказывание священника Г. Петрова. Отца Григория знала вся Россия, его книгами зачитывались все, кто стремился слышать и знать живое слово. Залы и аудитории не могли вместить всех желающих слышать, где говорил проповедь священник Петров. В 1907 г. церковный суд лишил Петрова сана священника, предписав следовать ему в Череменецкий монастырь. Так вот, священник Петров писал о своей пастве следующее: «Крестьяне крестят своих детей, венчают, ходят на исповедь или «на дух», как они говорят, ходят в церковь, соблюдают посты и праздники, служат панихиды, молебны просто потому, что не делать этого — «грех». А в чем этот «грех» заключается — они не знают. Стоя в церкви, они вслух между собой разговаривают. После службы заходят по пути в кабачок. Во время крестных ходов они также ведут беседы, полагая, что главное дело заключается именно в обнесении икон около деревни, а не в молитве. А если бы священник отказался ходить около деревни в праздник, то они, наверное, устроили бы бунт. Иконы они называют богами, безразлично, будут ли на них изображены Спаситель или святые. «Вишь, Боженьку принесли», - говорит мать ребенку при входе священника с иконами. Если ребенок, играя на руках матери, ударит ее ладонью по лицу, мать, показывая ему на икону, говорит: «Не смей драться, а то Боженька — те палкой — у! у!». В одной из записанных мной былиц рассказывается, как деревенский сход хотел продать икону Николая Чудотворца за неисполнение прошения, к нему направленного. «Продадим его (образ), а то какой же это бог, коли он смотал (обманул)», советовались между собой крестьяне».
Религиозное неведение доходило до невероятного. Если спрашивали кого-нибудь: «Кто важнее, Святой Николай или Христос?», — то в большинстве случаев получали ответ: «Конечно, Святой Николай».
Вот в таком соостоянии было духовное состояние русского общества на момент прихода к власти последнего русского царя Николая II.
продолжение в следующем номере |
