Период царствования Николая II
Продолжение. Начало читайте в июньском номере.
Уходил в историю ХIХ век. Многие прогрессивные люди России понимали необходимость перемен. Русский философ и богослов В. Соловьев отправил императору Николаю II письмо, в котором писал: «Может ли такой вид христианства утвердиться насилием, владеть через принуждение совестью людей? Христос сказал: «Я есмь дверь». Позволительно ли силою толкать в эту Дверь одних и силою же не выпускать из нее других? Зачем же тут принуждение, это тройное кольцо из уголовных законов, административных притеснительных мер и цензурных запрещений? Такое положение для самой господствующей церкви прямо пагубно. С каким успехом можно заблуждающихся убеждать в той истине, во имя которой они уже посажены в тюрьму или сосланы в ссылку? Оружие Церкви есть слово, но можно ли достойно обличать словом тех, кому уже зажали рот силой? Можно ли честно бороться с противниками, у которых крепко связаны руки? Христос в Евангелии говорил Своим ученикам: «Вас будут гнать во имя Мое», но ни разу не сказал: «вы будете гнать других во имя Мое»… Внемлите и Вы, благочестивейший Государь, слову Христову и властно повторите его слугам Вашим, чтобы они не оскорбляли Божьей истины недостойными способами ее защиты и распространения».
Когда молодой император вступал на престол, к Николаю II пришла на прием земская депутация просить свободы и права для русского народа. В назначенный час депутаты взволнованно ожидали ответ царя. Дверь открылась, и царь вышел в залу, держа в руках фуражку, на дне которой лежал лист бумаги с написанной Победоносцевым речью — это был отказ на народную просьбу.
В день коронации Николая II в Москве произошло страшное событие. Царь захотел сделать своему народу подарок, устроив гулянье на огромном Ходынском ноле. Народ вперед оповедали, что на память о торжестве добрый царь со своей царицей заготовили для раздачи своим верным подданным кружки с царскими вензелями и портретами. И на эту простую приманку хлынули сотни тысяч людей из Москвы и приезжие из других городов и деревень. Высшее распоряжение праздником было поручено приближенным любимчикам нового царя, и те распоряжались, не спрашивая опытных людей, самонадеянно, уверенно и глупо.
Народу высыпало видимо-невидимо, так что становилось страшно глядеть на это людское море. Особенная давка происходила около деревянных балаганов, где были выставлены царские подарки, Очевидцы говорили, что уже заранее ужас охватывал от предчувствия беды; уже некоторые падали, кричали дети, женщинам делалось дурно. Наиболее благоразумные старались выбраться из толпы. Но вся толпа была охвачена точно безумием — желанием получить десятикопеечную царскую бирюльку, чтобы с торжеством принести ее домой и поставить в красный угол под иконами.
И вот сигнал был дан. Толпа кинулась к балаганам. Задние напирали на передних. Последние не могли попасть в тесные проходы. Их прижимали к углам ограды, к стенам, перегибали пополам на барьерах и раздавливали. Раздались нечеловеческие крики. Начался слепой ужас. Кто падал, тот уже не подымался, — его топтали, не глядя и не рассуждая, насмерть... Толпа, не зная, куда податься, кидалась из стороны в сторону. Люди мяли друг друга... Кинулись в одну сторону, где была канава, ничем не огражденная. Толкаемые сзади, люди падали друг на друга и задыхались. Когда это торжество с царскими подарками кончилось, на площади оказалось множество трупов, над всей Москвой встали плач, стоны, отчаяние. Ходынское бедствие бросило мрачную тень на начало нового царствования. «Да, — говорили люди, — это дурной знак». И тогда же новое царствование назвали «кровавым».
Со времени Ходынки Николай II правил Россией 8 лет до начала Японской войны. Тяжелый труд рабочих и забастовки, непосильные крестьянские подати, гонения инославных христиан, казенная продажа спиртных напитков и богатство казны на мужицкие пьяные деньги, переполненные тюрьмы — вот вехи времени царствования нового императора. Опираясь на губернаторов и исправников, стражников и казаков, царь с министрами в Петербурге спокойно пользовались властью. Тот, кто мог, грабил казну. Больше всего воровали в военном и морском ведомстве. Обшивки русских броненосцев крепились не металлическими заклепками, а деревянными пробками или просто тряпками. Не мудрено, что при таком воровстве во время построек, наши броненосцы тонули просто от сильного ветра. Газеты молчали, боясь сказать слово правды. А царь читал отчеты своих слуг и министров, где все было представлено в лучшем виде, и коротко отмечал на полях: «отрадно», «приятно», «жаль» или, чаще всего, — «прочел с удовольствием.»
В стране назревала революция, и царское правительство решило остановить ее большой военной победой над маленькой Японией. В 1904 г. и началась многообещающая Русско-японская война. Военное превосходство японской армии было полное: русские эскадры были потоплены, сухопутные войска разбиты. Снова в России поднялся плач вдов и сирот, а на папертях церквей появились инвалиды и калеки, просящие милостыню.
9 января 1905 г. толпы народа пошли к своему православному царю-батюшке искать «правды». Вел народ священник Гапон. Но уже через полчаса у разных окраин города казаки с шашками налетели на толпу, стреляли солдаты, в страхе разбегаясь, падали люди, и пули догоняли бегущих.
А где же был царь? Николай II потихоньку уехал из Петербурга. Дав позволение убивать свой народ, он сидел в Царском Селе со своей семьей и дрожал от страха. Кровавое воскресенье положило начало первой русской революции ХХ века. Казалось, что достаточно одной небольшой искры, и вся Россия будет охвачена пожаром. Перепуганное правительство опубликовало Манифест, который стал первой русской конституцией.
Манифест 17 октября 1905 г. обещал народу «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Была обнародована амнистия — на свободу вышли тысячи людей, пострадавших за свои политические и религиозные убеждения. К.П. Победоносцев был вынужден уйти в отставку.
Открывались большие возможности в проповеди Евангелия, в создании новых церквей, в издании религиозной литературы, становлении церковных и воскресных школ. По всем просторам России, в городах и деревнях открыто проходили переполненные христианские собрания. К этому времени в стране было 14-15 млн. раскольников и инославных христиан, при населении 100 млн. человек. В ноябре того же года И.С. Проханов получил официальное разрешение издавать первый протестантский журнал «Христианин». Этот журнал издавался, за исключением периода революции и гражданской войны, постоянно до 1928 г., когда он был запрещен атеистами.
Проханов Иван Степанович (1869-1933) родился в молоканской семье на Кавказе. С самого детства мальчик терпел от сверстников насмешки и обиды за свою веру. Юношей Проханов стал посещать кружок философов-пессимистов. Его сердце чаще и чаще стало наполняться тоской. Он взывал к Богу, но неведомая сила уводила его от жизни — юноша стал печальным и разочарованным, с постоянной мыслью, что жизнь не имеет благоразумной цели. Однажды вечером он пришел домой от друзей пессимистов в страшной депрессии и решил покончить с жизнью. Но вместо ружья на обычном месте Проханов неожиданно увидел маленький листочек бумаги, на котором было написано: «Ты любишь Иисуса Христа?» Заданный вопрос пронзил его душу, он взял Новый Завет и начал читать такой знакомый для него стих: «Я есмь путь, и истина, и жизнь». Это был день его обращения, его нового рождения во Христе.
Вскоре Проханов поступил в технологический институт
С.-Петербурга и присоединился к поместной группе верующих. Молодой евангелист стал принимать самое активное участие в жизни евангельских общин. Вместе с братьями он организует первое периодическое протестантское издание под названием «Вифезда». Многие христиане получали через него духовное подкрепление.
В свою студенческую пору Проханов познакомился с последователями учения русского писателя графа Л.Н.Толстого. «Толстовцы» проповедовали высокие нравственные принципы Нового Завета, но веру в Иисуса Христа, Спасителя и Господа нашего, они отвергали. Отвергали они и необходимость молитвы, стремясь достигнуть этического совершенства своими силами. Религиозные убеждения «толстовцев» были очень слабыми и часто менялись при различных жизненных изменениях. Сам Л.Н.Толстой перед своей кончиной желал исповедаться в своем неверии старцу одного монастыря.
С началом жестоких гонений при воцарении Николая II братья настояли, чтобы Проханов уехал за границу. В период 1895-1897 гг. он посетил Швецию, Германию, Англию и Францию, где лично ознакомился со многими протестантскими церквями. После возвращения из-за границы Проханову разрешили жить только в доме своего отца на Кавказе. В 1901 г. Иван Степанович женился и переехал с женой в С.-Петербург. Здесь он задумал издать сборник духовных песен под названием «Гусли» (нынешние христиане поют многие гимны этого сборника). Проханов собрал все известные гимны, которые исполнялись в евангельских общинах, а также те, что написал сам или перевел с других языков. Многие друзья не верили, что Проханову удастся издать сборник в условиях жесточайшей цензуры. Но каково было удивление всех, когда Иван Степанович добился разрешения на издание 20 тысяч экземпляров сборника в типографии Министерства внутренних дел. Полицейские
ищейки были очень удивлены, когда при конфискации христианских книг им приходилось читать: «Гусли. Сборник духовных христианских гимнов. Напечатано издательством Министерства Внутренних дел. С.-Петербург. Фонтанка.»
Религиозные свободы открыли путь для объединения евангельских общин в один союз. В 1906 г. в доме княгини Ливен состоялась конференция по вопросу объединения. Над общей программой работали делегации евангельских христиан, баптистов и новых молокан. Достигнуть единства не удалось, так как конференция получилась не совместная, а чисто баптистская, поскольку выступал на ней только лидер баптистов. Присутствующие шведские христиане о духе конференции выразились так: «Сразу чувствовалось, что вы в России, где на всех и на всем лежит печать деспотизма. Тот, кто считает здесь себя вправе «вязать и решать», нисколько не интересуется тем, что чувствуют и думают остальные». Поэтому организовались два независимых союза: Российский союз баптистов с печатным издание «Баптист» и Союз евангельских христиан с журналом «Христианин». Руководителем евангельских христиан стал
И.С. Проханов.
С образованием союзов евангельское движение сразу же расширилось. Союз евангельских христиан получил
в 1913 г. официальное разрешение на открытие в С.-Петербурге первой русской протестантской христианской богословской школы. Рост и развитие евангельских церквей не могли не вызвать тревогу Русской православной церкви. Поэтому осенью 1910 г. вышел циркуляр Министерства внутренних дел, запрещающий все религиозные богослужения. Правительство ввело цензуру на все религиозные издания вне православной церкви, используя священников как цензоров. И получилось: россияне, с радостью воспринявшие царское уверение, что отныне их не будут преследовать за уклонение от православия, снова подвергались штрафам, арестам, лишению всех прав состояния, ссылкам. Из многих мест России руководство Союзов стало получать письма о трудностях проведения богослужений. Снова подул ветер преследований, напоминая евангельским христианам о старых временах страданий.
Для новых преследований недруги использовали начало первой мировой войны. Руководство официальной церкви стало писать в газетах, что евангельские христиане — ненадежные люди и представляют политическую опасность. Таким образом, благодаря гнусной лжи, новые гонения были оправданы в глазах многих православных людей, которые не знали подлинной истины. Результатом этого стало закрытие Библейской школы, периодических христианских изданий. Все евангельские
собрания были запрещены.
Священники православной церкви снова встали на путь сотрудничества с тайной полицией для принятия мер, которыми они пытались разрушить евангельское движение. А для более сильного воздействия на царя они использовали Григория Распутина — человека, который во многом предопределил трагическую судьбу России и самой Русской Православной церкви. Распутинщина мобилизовала все силы русского народа против царя и монархии и привела к неизбежной революции. Естественно, последовало разрушение православной церкви, и ее священнослужители, во многом благодаря Распутину, пережили ужасную трагедию. Многие православные верующие справедливо считали, что несопоставимые бедствия, которые позднее упали на православную церковь, были наказанием от Бога за многие грехи священства и, среди них, за грех избрания Распутина для злых целей изгнания религиозной свободы, дарованной
Манифестом 1905 г.
Другой попыткой расправиться со всяким иноверием было создание черносотенных организаций под сенью Русской Православной церкви. Осенью 1905 г. создается «Союз русского народа». Выборы этих боевых дружин должны были состояться в православных церквях. В 1908 г. Святейший Синод постановляет: «Предоставить епархиальным преосвященным разрешать и благословлять участие подведомственного им духовенства в деятельности «Союза русского народа» и других монархических патриотических обществ». Иеромонах Серапион из Киевского Св. Николаевского монастыря (эта обитель почиталась вдохновительницей русского патриотизма) обратился с воззванием: «... берегитесь евреев и не только не берите и не покупайте у них ничего, не лечитесь, не учитесь, не судитесь у них, но и порог переступать в дом ваш еврею не позволяйте... Неудержимо устремитесь объединиться по зову царскому в один крепкий и вечный Союз русского народа».
По многим российским городам прошли погромы. Громили, поджигали и грабили дома, убитых евреев были сотни. Члены Союза русского народа врывались в помещения, где проходили собрания христиан, производили скандалы, избивали верующих, громили молитвенные дома. Полиция не только не ограждала порядок, а наоборот поддерживала погромщиков.
В благословении погромов и участии в них история отмечает известных иерархов православной церкви: митрополита Петербургского Антония, игумена Новгородского Арсения, миссионера Скворцова, святого Иоанна Кронштадского. Среди почетных членов Союза русского народа был митрополит Московский Владимир. Митрополит Петербургский Антоний представлял черносотенцев Николаю II и лично преподнес императору икону покровителя «черной рати» Георгия Победоносца.
В известном письме знаменитого русского философа и богослова В. Соловьева императору Николаю II проводилась историческая параллель-предостережение: «Во Франции
Людовик XIV, отменив закон о веротерпимости, систематическими преследованиями принудил гугенотов (протестантов) к выселению. Цель была достигнута, вероисповедное единство восстановлено вполне. Но скоро Французская революция
показала, как пригодились бы нравственные и умеренные протестанты против неистовых якобинцев. Изгнали «еретиков» и воспитали безбожников; изгнали «заблуждающихся» верноподданных и получили цареубийц. Не гугеноты, а сыны добрых католиков, избавленные от всякой «еретической заразы», разрушили во Франции монархию и подкопали церковь». Эти слова в полной мере можно назвать пророческими.
Все дела в России пришли в ужасающее состояние. В столице начинался голод. Женщины простаивали целыми часами в очередях, чтобы получить кусок хлеба для семьи. Народ терял терпение и начинал волноваться. Полиция прибегала к обычным приемам усмирения. К царю обращались последние голоса с предупреждением. 25 февраля 1917 года, в воскресный день, на улицах Петрограда снова стреляли, мостовая обагрилась кровью безоружных. Улицы опустели. Но слепой и глухой царь забыл, что 12 лет пронеслись над Россией не напрасно, что питерцы уже не те, которые 9 января 1905 г. шли к нему с иконами и покорными просьбами; другими были и гвардейские полки. Народ и армия отвернулись от кровавого царя.
Так кончилось царство дома Романовых. Триста лет назад при звоне колоколов, при кликах народа первый Романов вступил в Москву. Теперь при таком же ликовании всего народа Россия низложила последнего представителя этого дома.
P.S. Через 83 года, в 2000 году (ибо за давностью лет многое забывается) Николая II причислили к «лику святых».
|
продолжение в следующем номере |
|
|
