В своё время, конечно, я был неве-рующим, служил в ар-мии в строительном ба-тальоне замполитом. И никто из моих близких и друзей, и, прежде всего, я сам, не мог даже представить себе, что когда-либо я буду христианином. Но Бог распорядился иначе.
Ещё раньше, ког-да я ездил на службу, мой путь регулярно проходил мимо нашей Майкопской церкви. Впрочем, тогда я ещё не знал, что это за дом, и какая церковь там собирается, просто обращал внимание,nчто здание очень красивое. Как-то зашёл в эту церковь, увидел там надписи: “Убойтесь Бога” и “Воздайте славу Христу”. Посидел на службе, не очень мне это понравилось, ну, и ушёл. Правда, я запомнил лица людей в церкви – очень одухотворённые, их общение друг с другом с любовью. А уже осенью, где-то в ноябре 1996 года, возвращался я поздно со службы и остановился опять возле этой церкви. Настроение было отвратительное, погода тоже, дома были конфликты, на работе то-же нелады. И тут вдруг обернулся к этой церкви и, чего никак от себя не ожидал, обратился к Богу: “Господи, дай мне веры, как верят эти люди. Я хочу быть таким же. Только докажи мне, что Ты есть. Я ведь, Ты знаешь, упрямый”. И пошёл домой, сам себе удивляясь.
А в 1997 году мне надо было поехать в Чечню по делам, совсем недалеко, две остановки от границы. На границе меня остановили таможенники, что для меня было весьма удивительно: что это ещё за таможня у нас появилась в Наурском районе? И тут началась эта история.
Меня взяли в плен, бросили в застенок чеченской службы безопасности. Вместе со мной сидел в камере один дед, которого схватили якобы за шпионаж, как агента ФСБ, хотя он был слесарем и даже понять не мог, кто такие эти “агенты”. Это был ад. Я не хочу рассказывать всех подробностей, скажу, что избивали ногами, ломали ребра, рвали на куски. Меня избивали шесть человек, а их полковник, наблюдавший за этим, протягивал мне автомат и предлагал: “Пристрели этого деда, и мы тебя выпустим”. Я отказался. Меня два человека взяли за голову, полковник вытащил очень красивый нож и сказал: “Ты зна-ешь, мент, я друг Басаева, меня ничто не остановит, пристрели его”. И хотя у меня тогда был животный страх смерти, но я всё равно говорю: “Нет”. И тогда он стал пилить этим ножом мне шею. С минуту пилил и смотрел мне в глаза. Только когда он понял, что мне всё равно, что я уже “там”, он оставил меня. Попинали сапогами и ушли. На следующий день я уже еле встал.
Первая мысль у меня, неверующего ещё, когда я оказался перед лицом смерти, была: куда потом? где я буду? Все принципы материализма, атеизма сразу резко ушли куда-то вдаль. Я сразу вспомнил про церковь: вот если бы я был верующим! Ведь и Бога со мной не было, и смерть была рядом. А что я умру там, не сомневался, вся нервная система была натянута, как струна. Сейчас я понимаю, что именно с того момента и началась моя связь с Богом. Потому как-то я сказал деду: “Знаешь, давай помолимся”. И мы стали вспоминать молитву “Отче наш”. Старик, его фамилия Соколов, тоже неверующий, встал на колени и молился со мной, и вы бы видели, как он молился! Это было на другой день после того, как полковник хотел мне отрезать голову.
И вот в чём чудо: отношение ко мне резко переменилось. Если раньше охранники, молодые чеченцы, готовы были арматуру нашей клетки порвать, чтобы до нас добраться, то теперь даже сигареты стали бросать. И говорили мне: “Эй, майор, слышь, ты не обижайся. Видишь, у меня рука сломана – это во время войны сделали”. И воды стали давать, потому что раньше почти не давали. Это была уже первая искорка надежды.
А вторая проявилась совсем неожиданно. Это было в апреле, лежал снег, холодно. Дед стал замерзать. Начал рассуждать сам с собой, как можно покончить жизнь самоубийством: стекла взять с окошка, вены перерезать, или из розетки сунуть два провода в рот. У меня сразу первая мысль: это грех! А ведь я ещё неверующий был. Ночью просыпаюсь, он зовёт меня: “Саша!” Он начал себе вскрывать вены и не смог: разрезал руку, вены наружу и – не режутся! Я это стекло выкинул и говорю: “Отец, это грех, хуже будет”. А под нами лужа крови, мы в ней вдвоём ползаем, потому что ходить там невозможно было. Перевязал ему раны, уложил, успокоил, и сказал: “Отец, давай помолимся”.
Нас перевели в другую камеру, получше. И там попадается мне на полу жёлтый листок с... 90 псалмом. Просто невероятно, словно Бог мне руку протягивает через весь этот ад! Я схватил этот листок и спрятал его как драгоценную реликвию. Урывками, когда нас выгоняли на работы, стал его читать и молиться. Не зная, как молиться правильно, но как мог. Перевели в следственный изолятор, то есть подвал. Снова допросы, избиения. Чего только не было, тем более, что не каждый месяц попадает к ним русский офицер, майор. Со мной сидел там один парень из Прибалтики, так называемый “солдат удачи”. Поехал воевать с русскими войсками, деньги зашибать. Но что-то сделал не то, раскис и тоже с нами оказался в клетке. Разговорились с ним о Боге, и он сказал: “Я тоже верующий, крестился Святым Духом”. Тут я вспомнил про церковь и говорю: “Если бы мне тоже хоть Евангелие почитать!” Неожиданно он дал мне свой Новый Завет. И для меня это стало реликвией. Я читал его днём и ночью, потому что лампочка у меня горела круглосуточно. Особенно сильно подействовали на меня Псалмы, это было шоком. Они словно отражали мою жизнь. Это и 17, и 22, и 102 и многие другие Псалмы. Я становился на колени перед лампочкой и молился.
Вскоре приехали за мной, взяли и повезли куда-то, как сказали, “на тот свет”. Вывезли меня в отдалённый район, загнали в какой-то сарай. Четыре раза натягивали на голову пакет, душили. Наконец привели в себя и приказали: “Раздевайся, сейчас умрёшь, как собака”. Я разделся, спросил: “Разрешите помолиться?” – “Молись”. Помолился. Встал с полным спокойствием. Стреляют из пистолета Т.Т. – холостой. Забросили меня в машину, привезли назад, в следственный изолятор. Опять вывели на расстрел, и снова этот спектакль.
Тем временем подходит 26 июня, когда меня освободили из плена. И я уверен, что освободили меня именно потому, что я уверовал, так как такому, как я, русскому майору, там просто не выжить. Я считаю, что я, если бы остался неверующим, должен был умереть. Но когда человек становится верующим, он как бы отодвигает эту черту, ломает уже написанный сценарий жизни, потому что там, в этом подвале, где ничего не было, Бог дал всё: веру, Евангелие, доказательства. Жена была потрясена, когда я вернулся и, не стесняясь, стал молиться и рассказывать о том, что сделал Бог. И всем на службе рассказывал, как меня Бог спас, но не все могли поверить. После пошёл в ту же самую церковь.
И сегодня я хочу сказать: если ты в каких-то тяжёлых обстоятельствах, то можешь обратиться к Богу. Возможно, Он Единственный, Кто тебе поможет. Бог хочет подружиться с тобой, Он хочет взять на себя все твои проблемы и вытащить тебя из трудностей. Бог хочет помочь тебе. А если у тебя сегодня всё хорошо, то знай, что человек без Бога сам себе пишет судьбу, избирая свои пути, живя своим мнением, впоследствии обнаружит, что лучше это право отдать своему Создателю. Примирись с Богом и живи в совете с Ним. И знай: Его воля во благо тебе, у Него есть для тебя чистый лист, на котором Он может написать тебе свой план жизни и судьбу, о которой ты никогда не пожалеешь. |
