Статьи в архиве - Рекламно-Информационный Журнал КАНОН штата Вашингтон, США

К половине восьмого вечера всё было кончено. Специально приглашённый врач после положенного осмотра сухо констатировал смерть. Безжизненное тело тёмноволосой женщины лежало, всё еще пристёгнутое толстыми кожаными ремнями к каталке в небольшой облицованной кафелем комнате с глухими стенами и двумя проёмами наподобие окон, снабжённых специальными стёклами, прозрачными лишь с одной стороны. Люди, которые стояли за ними, наблюдая за тем, как постепенно наступает смерть, начали потихоньку расходиться… Так 3 февраля 1998 года был приведён в исполнение смертный приговор тридцативосьмилетней уроженке Техаса Карле Фэй Такер, вынесенный за убийство, совершённое ею четырнадцатью годами ранее.

Стены специального блока техасской тюрьмы в маленьком городке Хантсвилле, печально известном всей Америке как место, где совершается большая часть всех казней в стране, не пропускали звуков снаружи. Сюда не долетал гул тысячной толпы, собравшейся у стен тюрьмы в это время. Репортёры и телевизионщики, противники и сторонники смертной казни, сопереживающие, молящиеся, любопытствующие и просто туристы…

Маленький город просто бурлил от всё прибывающих гостей, а мотели и рестораны набивались до отказа самым разношёрстным людом. По всему было видно, что происходит нечто особенное. Действительно, в эти несколько часов вся Америка застыла у экранов телевизоров в ожидании развязки этой драмы, а на следующее утро все газеты опубликовали на первых полосах большие портреты улыбающейся Карлы. Что привлекло такое внимание к этой казни – в общем-то, довольно обыденному в Америке делу, - и к этой женщине?

За ответом следует вернуться на десятки лет раньше – в год 1959, когда в семье, живущей на окраине Хьюстона, родилась миловидная девчушка по имени Карла.

''Маленькой девочкой я ещё понимала, что мы живём семьёй'', - вспоминала Карла. Но это светлое время, запомнившееся ей радостями купания и рыбалки в тёплом заливе, длилось недолго. Родители непрерывно ссорились и даже несколько раз разводились. Вместе с миром в семье катилась под откос и жизнь Карлы. Первый раз она попробовала наркотики, когда ей не было ещё восьми лет. С отцом отношений не было практически никаких, особенно после того, как она узнала от матери, что та не уверена, кому именно обязана беременностью… Надо сказать, что он отвечал взаимностью.

В 13 лет она начала разъезжать по стране с рок-группой ''Аллман Бразерз Бэнд'' и основательно подсела на кокаин. В седьмом классе Карла была с треском исключена из школы. В это же время её родители окончательно развелись, и она предпочла жить со своей матерью Кэролин Мур, которая стала не только единственным человеком, которому она знала, что была небезразлична, но и кому хотела подражать буквально во всём. Подражать, несмотря на внутренний протест против дикого и распутного образа жизни, который та вела, несмотря на смятение и боль в душе. ''Я раньше винила мать в том, что произошло со мной, - писала она в прошении о помиловании. – Она сформировала моё отношение к жизни и к людям, и стала причиной самой сильной боли и разочарования. Я часто спрашивала себя, почему мама упорно не понимала, что она делает со мной''…

Когда ей исполнилось 14 лет, мать привезла Карлу в компанию мужчин, чтобы обучить ремеслу девушки по вызову. Желание угодить матери и ''не подкачать'' в её глазах взяло верх над естественными робостью и страхом, и Карла, пройдя ''школу'' изощрённого секса, начала, как и мать, карьеру проститутки. ''Я была приучена к условиям того мира, в котором моя мать жила и воспитывала меня в годы, когда я была наиболее впечатлительной… предоставленная самой себе, среди наркотиков, злобы и страха, - вспоминала она в тюрьме. – Это было нормой жизни у людей, среди которых я находилась''.

Когда Карле стукнуло 16, она встретила Стива Гриффита, а ещё через год они поженились. В статье, которую газета «Хьюстон Кроникл» опубликовала в день казни, он так описывал их взаимоотношения: «Мне было 19, я не вылезал из седла мотоцикла марки Харли-Дэвидсон, работал 6 месяцев в году и был уверен, что мир вокруг создан исключительно для меня… Мы ладили довольно неплохо, хотя часто пускали в ход кулаки для выяснения отношений. Ни один мужчина не наносил мне таких сильных ударов, как она. Во время потасовок в баре мне не приходилось опасаться ударов в спину – она защищала мои тылы. Лихая была женщина»…

Семейная пара развлекалась коллекционированием оружия, времяпровождением в компании байкеров и игрой в американский футбол без защитных доспехов. При этом Карла была, по его мнению, хорошей хозяйкой – убирала дом, готовила еду и вовремя отправляла мужа на работу, а ещё была удивительно красива, даже когда еле держалась на ногах под действием наркотиков. Когда она объявила, что покидает его, чтобы, по её словам, как-то разобраться со своими «дикими наклонностями», он всерьёз испугался, что может произойти наихудшее. «Когда мы разошлись, - вспоминал он, - я сказал друзьям, что или её убьют, или она прикончит кого-нибудь». Слова эти оказались пророческими.

11 июня 1983 года Карла со своей сестрой и друзьями решили основательно отметить день рождения сестры. Растягивая удовольствие, с пятницы до воскресения они заперлись в квартире, где кололи героин, курили травку и баловались прочими снадобьями.

Ранним утром 13 июня двадцатитрёхлетняя Карла Фэй Такер вместе со своим приятелем Дэниелом Гарретом, находясь под действием коктейля из метадона, валиума, героина, марихуаны, рома и текилы, решительно направились в квартиру Джерри Дина, мужа Шоны Дин – лучшей подруги Карлы, которая незадолго до того после жестоких побоев ушла от мужа. План состоял в том, чтобы проникнуть внутрь и украсть мотоцикл Дина. По дороге вспоминали старые обиды – Джерри как-то вкатил свой мотоцикл прямо в гостиную к Карле, перепачкав маслом ковёр, а потом разбил вдребезги единственный мамин портрет. Открыв двери ключом, который Карлы вытащила когда-то из кармана брюк Джерри во время стирки, они бесшумно проникли в квартиру, уверенные в том, что хозяина дома нет. Карла прекрасно ориентировалась в доме – ведь она жила раньше с Динами довольно долго.

Но с самого начала всё пошло не так, как планировалось. Хозяин оказался дома – он мирно посапывал на матрасе посреди спальни. Спросонья, но всё же узнав в темноте подругу жены, Джерри начал бормотать что-то о том, что он ничего против Шоны не имеет, что можно всё устроить и тому подобное, когда к нему подскочил Гарретт с молотком в руке. С этого момента события начали развиваться стремительно.

Карла сцепилась в драке с хозяином дома, но её приятель нанёс несколько ударов ему по голове. Карла включила свет, чтобы лучше видеть всё происходящее. Тело Дина осело, и из горла послышалось странное бульканье. Стремясь остановить этот звук, она схватила валявшуюся неподалёку кирку и добила его несколькими сокрушительными ударами в спину. В этом ей помогал и Гарретт.

Но неожиданности продолжались. Внезапно Карла обнаружила, что в углу под кучей одеял кто-то шевелится. Это оказалась Дебра Торнтон, которая, поссорившись с мужем, отправилась на вечеринку, где и познакомилась с Дином. Возбуждённая наркотиком и только что совершённым убийством, Карла обрушила на неё град ударов. Каждый раз, когда железо вонзалось в плоть, она испытывала нечто вроде сексуального удовольствия. ''Да, я испытывала удовольствие от насилия, - говорила она в телеинтервью, вспоминая эти события, - меня очень привлекали дикие и безумные выходки, которые стали частью меня в попытке соответствовать и быть принятой теми, с кем приходилось общаться''. Нанеся обеим жертвам более 20 колотых ран и оставив кирку торчать у Дебры в груди, грабители выбрались из квартиры.

Позже Карлу не раз спрашивали, испытала ли она сразу после содеянного чувство вины. ''Нет, отвечала она. – Мы даже не покинули город; я не только не чувствовала вины, но и гордилась тем, что показала приятелям, на что способна. Едва ли я смогу объяснить это кому-то, кроме себя, но в той ненормальной жизни, которую я вела, произошедшее просто не казалось мне реальным…''

Чуть больше, чем через месяц оба преступника были арестованы. Последовавший вскоре суд приговорил обоих к смертной казни. Гарретт, не дождавшись казни, умер в тюрьме в 1993 году от приступа печени.

Это произошло через три месяца после того, как Карла оказалась за решёткой. В Хьюстонской окружной тюрьме христианами было организовано служение благовестия и кукольный спектакль. Последнее особенно привлекло обитателей блока, где содержалась Карла, так что все ушли на спектакль. Не желая одной сидеть в камере, пошла и Карла в надежде пообщаться с новыми людьми. ''За всё время, пока была там, я не проронила ни слова и даже ни на кого не взглянула, – вспоминала она. – Но, когда шла назад в камеру, вдруг ощутила, что что-то как бы снизошло на меня. Поддавшись внезапному порыву, я схватила и спрятала попавшуюся под руки Библию''. Карла никогда не посещала церковь: ни на воле, ни, тем более, здесь, в тюрьме. Она просто не знала, что Библии дают бесплатно тем заключённым, которые в них нуждаются.

Придя в камеру, исполненная гордости за удачную кражу, она забилась в дальний угол камеры, чтобы её не увидели с Библией в руках и не приняли это за проявление слабости, она достала свою добычу и начала читать… Она не знала тогда, что именно читает, вернее, даже не успела осознать это, как вдруг обнаружила, что стоит посреди камеры на коленях и, обливаясь слезами в молитве, просит у Бога прощения. ''Когда я сделала это, вся непосильная тяжесть реальности произошедшего обрушилась на меня. В ту ночь я впервые осознала со всей убийственной отчётливостью, что я сделала. Впервые за много лет я заплакала тогда, и по сей день слёзы являются частью моей жизни'', - писала Карла спустя 14 лет.

Удивительные перемены начали происходить в ней. Хладнокровная убийца, начисто отрицавшая вначале свою вину, Карла превратилась в полную раскаяния эмоциональную женщину с тихим и проникновенным голосом. На суде она полностью признала свою вину в обоих совершённых убийствах, а в последнем слове перед оглашением приговора сказала, что, даже если её саму зарубить киркой, этого будет недостаточно, чтобы искупить её вину.

''Я пыталась делать добро все эти 14 лет не потому, что оказалась в тюрьме, но поскольку мой Бог ожидает от меня этого, - напишет она позже. – Я научилась распознавать добро и зло и призвана держаться хорошего''.

Карла попыталась связаться с родственниками жертв своего преступления, чтобы хоть в какой-то мере воздать добром за причинённое зло. Работая в тюрьме, она начала собирать деньги на учёбу осиротевшему сыну Дерби, но тот отказался принять их.

А ещё она старалась говорить как можно больше окружающим её людям о чудном Господе, Который был так милостив к ней. Карла рассказывала о Пути, Истине и Жизни заключённым в своей тюрьме и за её пределами, ведя переписку со многими людьми в разных уголках Америки. Она выступала с протестами против абортов и эвтаназии, говорила, что мечтает любить, иметь семью и растить детей…

Удивительные перемены, происходившие в Карле, естественно не могли остаться незамеченными окружающими. Но реакция у людей была разная.

''Что касается обращения Такер к религии, я готов принять, что оно действительно имело место, но не понимаю, что это может менять, - писал в одном из репортажей корреспондент Би-би-си. – Когда человек оказывается в тюрьме, да ещё и приговорённым к смерти, его жизнь действительно очень меняется. Появляется много времени, почти ничего не отвлекает от размышлений о своей жизни. Каждый контакт с внешним миром оставляет глубокие впечатления… К тому же религия может послужить причиной смягчения наказания, поэтому неудивительно, что многие приговорённые выбирают этот путь''. Видимо, примерно также думали и члены совета штата по решениям о помиловании, проголосовав со счетом 16-0 при двух воздержавшихся против отсрочки смертного приговора для Карлы.

Однако те, кто лучше знал её, были другого мнения. ''То, что должно произойти, будет просто местью, которая не имеет смысла. Перед нами не та женщина, которая совершила те страшные убийства'', - эти слова принадлежат директору крупнейшей христианской вещательной сети Си-Би-Эн, евангелисту и бывшему кандидату в президенты США Пэту Робертсону. При этом он, кстати, всегда высказывался за смертную казнь.

Рич Сизик, политический аналитик Национальной Евангельской Ассоциации США, утверждал, что казнь Такер спровоцировала волну ''морального протеста'' в среде евангельских христиан, лояльных к высшей мере наказания, именно потому, что ''глубокие духовные изменения в этой женщине были так очевидны''. Должен ли тот, кто во Христе стал новым творением, для кого ''старое прошло и теперь всё новое'' (2 Кор. 5:17), живя в христианском обществе, сполна платить по счетам старой жизни? Здесь этот богословский вопрос, кажется, приобрёл сильный практический оттенок. Не только Робертсон – многие лидеры консервативного толка встали на её защиту.

С призывами о снисходительности в деле Карлы к руководству страны обратились Папа Иоанн Павел II, премьер-министр Италии Романо Проди, инспектор ООН по исполнению наказаний Вали Бакре Ндиай и даже… брат убитой Дебры Торнтон, Рон Карсон. Последний, став близким свидетелем того, что произошло с убийцей его сестры, сам обратился ко Христу.

Естественно, просила о смягчении приговора и сама Карла. ''Я прошу Вас позволить мне расплатиться с обществом, помогая другим людям и способствуя предотвращению преступлений и самоубийств, - писала она в письме Джорджу Бушу Младшему, бывшему в то время губернатором Техаса. – Я не могу вернуть отобранные мною жизни. Но я могу сейчас, если мне будет позволено, помочь спасать жизни. Это единственная реальная компенсация, какую я могу дать, и я хочу сделать это любыми способами''.

В конце концов, считала она, Сам Спаситель молил Отца о том, чтобы от века уготованная чаша миновала Его… В решении своего вопроса Карла надеялась лишь на волю Бога и готова была с радостью принять любой исход дела.

Но в ней струилась и бурлила Жизнь, и та радость, которую излучало всё её существо, желала постоянно изливаться на ближних. Реки воды живой, бравшие начало в её сердце, ощутимо омывали всех, кто оказывался в пределах досягаемости. Одних они окатывали с ног до головы душем ледяных брызг. Видавший виды Лари Кинг, один из самых высокооплачиваемых журналистов на планете, когда беседовал с Карлой буквально за несколько дней до её казни в своей передаче на телеканале Си-Эн-Эн, был откровенно обескуражен и поставлен в тупик её ответами. Элегантно сформулированные вопросы и профессиональный напор на этот раз спасовали перед по-детски простым свидетельством о Христе. Ожидаемого сенсационного интервью с привкусом смерти не получилось. Других эти потоки увлекали в водоворот ответной любви. Дана Браун, который нёс миссионерское служение в тюрьме, где содержалась Карла, писал: ''Я никогда не встречал женщины и вообще человека, подобного Карле. С первого момента, как я встретил её, я постоянно ощущал окружающее её присутствие Божие''. Вскоре Дана признался в своих чувствах к ней, и они поженились в 1995 году… через доверенных лиц, потому что по законам смертники не имеют права участвовать в подобных церемониях. Это был удивительный брак. Супруги виделись часто, но были всегда разделены прозрачной стеной из пуленепробиваемого стекла.

Итак, Карла радовалась жизни, которую она так внезапно обрела здесь, у порога смерти. Она сознавала, что горячо любима своим Господом и своим мужем, проводила время в молитвах и размышлении, лелеяла мечту когда-то иметь ребёнка, посвятить ему свою жизнь, служить таким же потерянным людям, какой когда-то была она, много писала… Но роковая дата казни – 3 февраля 1998 года – неотступно приближалась.

Отрывки из интервью Карлы Фэй Такер в передаче ''Лари Кинг в прямом эфире'' на канале Си-Эн-Эн 14 января 1998 года, за 20 дней до её смерти.

Лари Кинг: Скажите, в преддверии казни становится ли вам с каждым днём хуже?

Карла Фэй Такер: Нет. Пожалуй, с каждым днём становится всё более захватывающе.

Т: Видеть, как Бог всё открывает. Каждый день возникает что-то новое, и так захватывающе быть частью этого, видеть, как то, что происходит к тобой, затрагивает множество людей. Какое благословение быть частью Божьего плана.

К: Вы были рассержены на Бога, что Он не позволил Вам найти Его до этих убийств?

Т: Я, безусловно, спрашивала Его об этом. И сейчас спрашиваю: ''Почему такие вещи должны происходить с человеком, чтобы он познал Тебя, Господи?''. И я просто верю в Его всевластие и в то, что Он знает, что делает.

К: Вы просите о смягчении приговора, Ваши шансы на успех минимальны, однако Вы сохраняете оптимизм. Почему?

Т: Поскольку надежда моя – на Господа. Я твёрдо убеждена в том, что у Него есть для всего цель. Если в Его замыслах, что моя жизнь должна продолжиться, Он изменит сердца губернатора и комиссии по пересмотру дел. Он поможет им увидеть, что можно сделать, смягчив приговор.

К: А если они не изменят приговора, не породит ли это сомнения в Вашей вере?

Т: Я войду туда, продолжая говорить о любви Божьей. Если Он позволит этому случиться, значит, это правильно. Он уже спас мою жизнь. И по своей милости дал мне ещё один шанс, который я не заслуживала. Поэтому, что бы Он ни захотел сделать сейчас с моей жизнью, я пойду с Ним, куда Он укажет. Я просто благодарна за то, что получила этот шанс.

К: Как Вы готовитесь к моменту, когда Вас, возможно, уже не будет здесь?

Т: Милостью Божьей я знаю, что в любом случае Бог пройдёт со мной через всё, и я смогу с этим справиться. Никто в этом мире не освобождён от бед и страданий. Есть люди, которых смерть окружает ежедневно со всех сторон. Как они справляются с этим? Я делаю это по благодати Божьей, поскольку знаю, что Он идёт рядом со мной, и что это не последняя Его остановка, понимаете? И моё сердце готово к уходу. Когда я думаю, о чём просил Иисус перед тем, как идти на крест, а Он просил Бога пронести чашу, и если Он мог просить об этом, я тоже не должна стыдиться такой просьбы. Мне бы хотелось иметь возможность жить дальше. Во мне есть много любви, много. Иисус дал мне её. Вокруг есть множество людей, которые не чувствуют себя любимыми, но которым нужно знать, что они любимы. Они достойны любви. И я могу дать это. Я хочу быть с моим мужем, понимаете? Я хочу, чтобы мы с ним могли благовествовать вместе.

Фактически я могу делать это прямо отсюда, и я могу и буду делать это всегда, каждый день, независимо от того, когда я покину эту землю, но мне не стыдно сказать, да, я хотела бы жить дальше и делиться с людьми этой любовью.

К: Вы должны объяснить мне немного подробнее… Это же не может быть просто Бог?

Т: Может. Это называется радостью в Господе. Если вы сделали что-то такое, как сделала я, и вас простили, вас любят, то это очень меняет вас. Я испытала подлинную любовь и знаю, что это такое. Я знаю, что такое прощение. Я приняла то, что Иисус сделал на кресте. Когда я уйду отсюда, я уйду, чтобы вечно прибывать с Ним.

18 января 1998 года Карла послала следующее письмо Джорджу Бушу Младшему, который был тогда губернатором Техаса.

Губернатор Джордж Буш, нынешний президент США, возглавлявший тогда администрацию Техаса, ответил отказом на все прошения Карлы о смягчении и отсрочке приговора. ''Я искал руководства в молитве… суждение относительно сердца и души человека лучше всего оставить за высшей властью'', - писал он в последнем заявлении.

Почти полторы тысячи демонстрантов, тех, кто за и тех, кто против смертной казни, вместе с полутора тысячами репортёров и телевизионщиков наполнили маленький городок Хантсвилль за несколько дней до намеченной казни Карлы Фэй Такер. К полудню 3 февраля уже были взяты все возможные интервью, подобраны ракурсы съёмок, собраны все необходимые факты. Пресса с кино- и фототехникой, а также демонстранты с плакатами наперевес, заняв исходные позиции вокруг здания тюрьмы, несколько заскучали в ожидании половины седьмого вечера – времени, на которое была назначена процедура исполнения приговора.

Местные жители уже привыкли к этому явлению, тем более, что со времени, когда в Техасе была вновь введена смертная казнь, ушедшие вперед технологии и гуманность общества заменили ''старый добрый'' электрический стул смертельной инъекцией. Во время приведения приговора в исполнение уже не тускнеют лампочки в домах местных жителей, и удушливая волна запаха горелых волос больше не окутывает здание тюрьмы. Вместо этого – больничного типа каталка, куда ремнями пристёгивают обречённого, стерильно чистые простыни и шприц с мутноватой жидкостью. Ни дыма, ни предсмертных конвульсий жертвы – всё проходит спокойно и быстро – для наступления смерти нужно всего 18-20 секунд.

Среди тридцати церквей, существующих в Хантсвилле, ни одна община никогда не собиралась для служения во время казни. Однако 3 февраля в 5:30 вечера, когда Карлу Фэй пристёгивали к каталке, прихожане церкви Св. Стефана вместе с братьями и сёстрами из других церквей собрались для молитвы. Эта служба не была выражением протеста или одобрением смертной казни – просто люди просили Бога о том, кто умирал, о тех, кто уже был мёртв и о тех, кого они оставляли здесь, на земле.

В самой тюрьме тоже собирались люди. Места у полупрозрачных окон комнаты, где совершается казнь, занимали приглашённые официальные лица, а также родственники пострадавших и преступника. Инвалидная коляска овдовевшего мужа Дебры была припаркована у самого стекла. В ожидании, он нервно поглядывал на часы. ''Об этом моменте я молился много лет, - говорил он репортёрам у входа в тюрьму. – Нам приходилось всё это время мириться с тем, что это чудовище торчит у нас перед глазами''.

Только к половине шестого пришёл официальный ответ от губернатора Джорджа Буша о последнем снисхождении для Карлы – 30-дневной отсрочке казни. Буш ответил отказом. До этого таким же отказом увенчались прошения Карлы о замене смертной казни пожизненным заключением, о смягчении приговора и дважды – об отмене казни. Только после прочтения официальной бумаги начались технические приготовления.

…В приходе Св. Стефана диакон, который обычно проводил воскресные библейские занятия в тюрьме, вслух читал из 4 главы Бытия историю Каина: ''У дверей грех лежит… Разве я сторож брату моему?.. Голос крови брата твоего вопиёт ко мне от земли… Наказание моё больше, нежели снести можно… И сделал Господь (Бог) Каину знамение, чтобы никто, встретившись с ним, не убил его''.

Те, кто собрался у стен тюрьмы, тоже вспоминали первого братоубийцу. ''Руки прочь от Каина!'', - было написано на плакате по одну сторону толпы. ''Зачем вам инъекция, используйте кирку!'', - взывал плакат напротив.

После книги Бытие молодой человек, работающий тюремным охранником, прочитал отрывок из 23 главы Луки о преступнике, распятом рядом с Иисусом. ''Если Ты Христос, спаси Себя и нас…Мы осуждены справедливо, потому что достойное по делам нашим приняли… Ныне же будешь со мною в раю''.

…За спиной мужа Дебры стоял её брат Рон и, не мигая, глядел на происходящие за стеклом приготовления. Неисповедимы пути Господни. Смерть сестры открыла для него путь к обретению мира в Иисусе. Если бы не это, он до сих пор был бы в плену злости и горечи от потери четырнадцатилетней давности, которые испытывают другие члены семьи. Теперь они с ним даже не разговаривают, сказал он репортёрам. ''Я могу их понять. Не понимаю только, как они собираются жить с этой болью, которая навсегда останется с ними''.

…Пожилой офицер в отставке, когда-то занимающийся рассмотрением прошений заключённых о пересмотре дел, пригласил общину церкви Св. Стефана к молитве. Люди молились об искреннем раскаянии Карлы Фэй, о её крепком уповании на Христа. Молились за вечный покой для её жертв, за прощение в сердцах для членов их семей, за охранников, готовящих Карлу к казни, за капеллана Джима Брэззила, который находился рядом с ней до конца, за судей, адвокатов и присяжных, за комиссию по пересмотру дел, за губернатора. За тех, кто проводит казнь.

В 18:25 с грациозностью и лёгкостью гимнастки Карла вспрыгнула на каталку и произнесла молитву: ''Господи, помоги им легко найти мои вены''. Когда ремни крепко обвили её тело, она повернула голову к полупрозрачному окну и произнесла свои последние слова: ''Я хотела бы сказать всем вам – семье Дебры Торнтон и семье Джерри Дина, - что мне очень жаль, и я прошу у вас прощения. Я надеюсь, что вместе с тем, что здесь произойдёт, Бог даст вам мир. Начальник Багет, спасибо Вам за всё, что вы для меня сделали! Милый, я очень люблю тебя, - сказала она мужу. – Рон, обними за меня Пеги. Все были так добры ко мне. Я так вас всех люблю. Сейчас я встречусь лицом к лицу с Иисусом. Я снова увижу вас всех, когда вы попадёте туда. Я буду вас ждать…''. Потом, проведя языком по пересохшим губам, она расслабленно закрыла глаза и начала напевать себе тихонько что-то под нос в ожидании начала смертной процедуры.

Когда из подсоединённых к её венам систем в кровь начал поступать тиопентал натрия, Карла погрузилась в глубокий сон. Последовавший за этим хлорид калия прекратил работу сердца, а введённый в конце бромид панкурония остановил дыхание. Меньше чем через минуту Карла была мертва, и её душа отлетела к Господу, Которого она так горячо любила и Которого смогла найти лишь здесь, на краю своей гибели.