В Минске
В детстве никто и никогда не говорил мне о Боге, но помню, как однажды, лет в семь, я упала на колени и просила, чтобы родители прекратили скандалить — отец сильно выпил и очень злился... Мама с папой часто ссорились, и вскоре наша, когда-то вполне благополучная, семья, распалась.
Пьянство отца отразилось и на мне — я слишком рано стала самостоятельной, начав «взрослую» жизнь в 14 лет с первой затяжки марихуаны. А в 16 вместе с друзьями я узнала, что такое опиум. Очень скоро этот наркотик перестал приносить желанное успокоение и состояние внутреннего равновесия, к которому я всегда стремилась. Чтобы заглушить навязчивое ощущение душевной пустоты, я перепробовала и кокаин, и героин, и экстази, и ЛСД. Ради мамы, которая меня, единственную дочку, очень любила, пыталась остановиться, но пагубная привычка оказалась сильнее чувств к родному человеку. Так я попала в тяжелый и долгий наркотический плен…
В Германии
С ранних лет я мечтала уехать из Минска, где родилась и выросла, на Запад — в Европу или Америку. Моя мечта осуществилась. В 19 лет вместе с подругой я оказалась в Германии. И не собиралась возвращаться назад. К тому времени я уже пыталась прекратить эксперименты с наркотиками и знала: если останусь в Беларуси, то так и не избавлюсь от тяги к ним — лечение в минском наркодиспансере результата не дало…
Однако устроиться на легальную работу с белорусским паспортом и туристической визой у нас не получилось. И очень скоро, чтобы не просто выжить, но и хорошо заработать, мы связались с криминальным миром… Смысл нашего существования заключался только в материальных благах и развлечениях. Через несколько лет, чтобы остаться в Германии, я вышла замуж за человека, которого совершенно не любила. Так я поселилась в небольшом городке Клейве, в двадцати минутах езды от границы с Голландией. Мы с мужем объездили пол-Европы: Францию, Бельгию, Австрию, отдыхали в Испании и на Карибах, но супружество не сделало меня счастливой… Жизнь все больше теряла смысл…
Благодаря учебе в специализированной школе я неплохо говорила по-английски. Это помогло довольно быстро освоиться в чужой стране, выучить немецкий, а спустя короткое время и заняться серьезным криминалом — наркоторговлей. Вместе с новыми приятелями мы ездили в Голландию, в Роттердам, где скупали героин у марокканцев, доставлявших этот наркотик из Доминиканской Республики, а потом нелегально перепродавали его в Германии. Ради денег и «дозы» мои знакомые были готовы буквально на все.
Так начался мой следующий жизненный этап — на грани риска, в постоянном страхе перед полицией и тюрьмой. Чтобы отвлечься, я принялась выпивать, а вскоре вернулась к наркотикам. На какое-то время они притупляли сознание и избавляли от проблем. Но как только их действие заканчивалось, реальность обнажалась во всей своей неприглядности.
В Клейве
В то же время я узнала: в семье моих родителей произошли значительные изменения. В 1998 году мать и отец серьезно обратились к Богу, стали членами минской евангельской церкви «Благодать Христа» и вновь заключили брак. Когда они приехали в Клейв, я не поверила своим глазам: отец бросил не только курить, но и пить! Более того — у него прошел алкогольный гепатит! Никогда бы и не подумала, что такое может произойти с человеком, которого все считали законченным алкоголиком! Тогда я впервые и услышала о Христе.
Мама часто навещала меня в Клейве. Она не раз читала мне Библию, а я, засыпая от очередной дозы героина, слушала и не понимала сути. Несмотря на такие перемены с родителями, у меня не было желания следовать их примеру. Я говорила: «Вот будет мне лет 50, тогда и стану христианкой». Потому что считала всех верующих людьми, которых кроме Библии и церкви ничего не интересует. Бог давал мне шанс, которым я не воспользовалась…
Одно время я колола и кокаин, и героин. Кокаин — сильный психостимулятор, вызывает галлюцинации и возбуждает нервную систему. От него нередко сходят с ума — психика не выдерживает сильнейшего эмоционального стресса. С некоторыми моими знакомыми так и произошло. Я испугалась и отказалась от этого наркотика, продолжая колоть героин, который, наоборот, притуплял все чувства и эмоции. Какое-то время мне еще удавалось скрывать свое положение от родителей, но на самом деле я в буквальном смысле слова умирала с каждым днем. Узнав правду, мама даже не упрекнула меня — она за меня просто молилась.
Все попытки «завязать» оказались нелегким делом: я девять раз лечилась в психиатрической клинике. В первый раз ломок не выдержала — через три дня позвонила мужу, чтобы он приехал и забрал меня оттуда. С организмом творилось страшное: кости и суставы выворачивало, голова раскалывалась, тошнило… Поэтому в следующий раз мне прописали кодеин и метадон — препараты, которые по сути являются узаконенными наркотиками в малых дозах.
Но лечение так и не помогло. Существование продолжалась за глухой наркотической стеной.
Однажды я сварила большую дозу героина и укололась, стремясь побыстрее забыться. И вдруг случилось ужасное и непредвиденное: мое сердце резко и сильно забилось, дыхание перехватило… В голове помутилось… Подумала: «Сейчас умру от передозировки»… Каким-то чудом я смогла позвать маму, гостившую у меня, и упасть на колени, взывая к Богу. В тот день мы пережили самый страшный момент в жизни.
После этого случая мой организм перестал реагировать на героин. Так, постепенно, с Божьей помощью, я бросила колоться, но продолжала курить. Не оставляла и наркобизнес. Однажды в Голландии полицейские выследили меня и моих сообщников, и взяли с поличным. Нервная дрожь и холодок пистолета у виска вспоминаются до сих пор… Однако уже через три месяца меня выпустили: по отношению к наркоторговцам закон этой страны достаточно лоялен. В тюрьме у меня была Библия, но я не понимала содержания этой книги и открывала ее только по воскресеньям.
Вернувшись в Клейв, я вновь принялась за старое. Поэтому не удивительно, что вскоре опять оказалась под следствием, на этот раз — в Германии. По немецким законам мне дали три месяца, чтобы самой избрать меру наказания: два года в женской тюрьме или принудительной терапии в психиатрической больнице. Но оказаться за решеткой я боялась, а полностью победить наркозависимость с помощью медицины не было сил… Поэтому решила скрыться за границей с подложным паспортом. Над тем, чем это грозит, я не задумывалась. Обстоятельства складывались не в мою пользу…
Но по молитвам матери Бог совершил великое чудо.
В Шлёсе
Вскоре знакомый парень Фридрих рассказал мне о христианском миссионерском центре «Пересечение путей». А другой знакомый, Вальтер, взялся устроить меня туда на альтернативный курс реабилитации. Еще совсем недавно этот человек пытался следить за наркоторговцами, вызывать полицию и даже избивать, потому что его сын покупал у нас наркотики. Вальтер рассказал, что сейчас все изменилось: его семья, включая сына, обратилась к Богу! И теперь они помогают людям с такими же проблемами, как у меня.
Я подумала и... согласилась.
Так, в апреле 2001 года, я оказалась в старинном замке Шлёс неподалеку от Кельна. Миссия «Пересечение путей» выкупила этот замок у государства за символическую плату — одну марку. С помощью спонсоров Шлёс превратился в реабилитационный центр и туристическую гостиницу.
Жизнь обитателей замка построена по семейному принципу. Его обслуживают две христианские семьи, которые одновременно являются душепопечителями реабилитантов — бывших наркоманов и людей с криминальным прошлым. Меня приняли в семью Штефана и Андреи Мюллер. Эти, еще сравнительно молодые, люди прекрасно находили общий язык со своими подопечными. В прошлом сам Штефан курил марихуану, а Андрея страдала от запоев. Теперь они воспитывали троих собственных детей и заботились о нас, одиннадцати реабилитантах. На те два года, что я прожила в Шлёсе, Андрея и Штефан заменили мне родителей. В их семье я впервые узнала, что такое бескорыстная дружба, доверие и любовь. Они на деле показали мне, что значит быть христианами!
Чтобы помочь вернуться к нормальной жизни, социально адаптироваться, всех реабилитантов обучали какой-либо специальности. Кроме трудотерапии, это обучение являлось и средством заработка — любая работа неплохо оплачивалась. Мне, как иностранке, предложили освоить профессию домоправительницы. В основном приходилось убирать гостиничные номера, мыть полы и туалеты, иногда помогать на кухне и в саду. В нашем парке размещался большой, очень красивый старинный сад с каштановыми аллеями и болотцем, где мы выращивали лилии. Кроме того, своими руками мы делали всевозможные красивые вещицы и продавали в замковом магазинчике. Обычно, покупая наши сувениры, туристы очень удивлялись — они не ожидали проявления творческих способностей у бывших заключенных.
Свободного времени у нас практически не оставалось, но каждое утро мы начинали с молитвы и чтения Библии. А по воскресеньям собирались на богослужения в одной из двух старых лютеранских церквей, расположенных по соседству.
В моей душе
Постепенно моя жизнь начала изменяться. Общаясь с христианами, я все больше задумывалась: «Почему Иисус умер за таких, как я? Что ожидает меня в будущем? Что же происходит с душой после смерти? Нужно ли мне совершать покаяние или достаточно того, что я уже знаю об Иисусе от родителей?» И через три месяца после приезда в Шлёс, в 27 лет, я сделала этот решительный и очень важный для себя выбор. Вот как это произошло.
В то время я пела в хоре нашей миссии. Третьего июля мы отправились поучаствовать в большой евангелизационной кампании Тео Лема, очень известного в бывшей ГДР проповедника. Это богослужение проходило в огромной палатке на берегу озера Мюрец, в одном из красивейших мест Германии.
Популярный музыкант и исполнитель христианских песен Йорг Слобода пел: «Могу ли я со своим прошлым придти к тебе, Господи? … я оставляю тяжесть жизни моей Тебе». Я рыдала и чувствовала: Бог дает мне еще один шанс освободиться от непомерной греховной ноши прошлого. Дает шанс начать все сызнова!
А Тео Лема сказал: — Те, кто хотят изменить свою жизнь, сделайте шаг вперед!
Несмотря на сильное смущение и волнение, я вышла к сцене…
Но восстановление моей души только началось: я буквально училась жить заново. Помню, как другими глазами увидела окружающий мир и людей. Помню, как впервые поразилась приходу весны: цветущим садам, распускающимся почкам, поющим птицам… Мои приоритеты тоже изменились. Я осознала, что теперь являюсь дочерью Божьей и очень драгоценна в Его глазах.
Два года в Шлёсе были временем моего христианского становления. Всем туристам мы старались свидетельствовать о Христе. Для них мы устраивали всевозможные мероприятия: детские праздники, дни распродажи цветов... Как-то нас посетили чиновники из парламента. Реабилитация в нашей миссии показалась им достойной альтернативой тюремному заключению. Они увидели, как повышается социальный статус, и изменяются судьбы десятков людей, как казалось еще совсем недавно, потерянных для нормальной жизни.
Опять в Минске
После окончания программы в «Пересечении путей», чуть больше полутора лет назад, я уехала в Беларусь — к своей семье, без которой очень скучала. А вернувшись, вдруг поняла, как легко снова переступить черту, отделяющую от мира наркотиков, сигарет и алкоголя… Чтобы не остаться без поддержки верующих, начала посещать церковь. И уже спустя короткое время сама захотела помогать людям, находящимся в наркотической зависимости.
Теперь у меня есть замечательная возможность исполнить Божье призвание: посещать тюрьмы и колонии, свидетельствовать о том, что сделал Господь в моей жизни. Рассказывать о Божьей любви таким же людям, какой была и сама в недалеком прошлом. Спасибо Господу за то, что у Него хватает любви и милости для каждого, несмотря на все сложности и перипетии его судьбы!
АЛЕСЯ КОМЛИК
В 2004 году Китай занял второе место по количеству потребляемой нефти. После отмены в прошлом году текстильных заслонов китайцы стали одевать, в буквальном смысле этого слова, половину человечества. Но Китай сегодня уже не просто «дешевая фабрика глобального масштаба»: крупные компании этой страны начинают занимать позиции на мировом рынке. Государство быстро развивается в качестве мировой державы. «Через одно — два десятилетия Китай сможет непосредственно бросить вызов превосходству Соединенных Штатов, Японии и Европы», — раздается расхожее мнение. И вот из всего этого винегрета рождается миф о новой «всемирной угрозе».
Страх Запада обоснован ровно настолько, насколько верна позиция того воришки, который, согласно поговорке, «о других по себе судит». Предпосылка для подобного суждения основывается на том, что, если некто прежде слабый и угнетенный становится богатым и могущественным, значит, он будет проводить такую же агрессивную и империалистическую политику, как и старые страны Европы.
Кроме того, «желтая угроза» — запасной козырь в рукаве у всемирного шута, спрятанный на тот случай, когда всем надоест сказка о «международном терроризме — основной проблеме человечества». Присутствуют здесь и интересы предпринимателей, которые в поисках выгоды и под нажимом «невидимой руки» рынка занимаются делокализацией своих производств.
Стоит вспомнить, что ни промышленной цивилизации, ни капитализма, ни современного имперского владычества китайцы не придумывали.
Китай лишь адаптируется — и, говорят, что делает это успешно — к победившему его в XIX-ом столетии миру. Прогнозы относительно возможных достижений этой страны в XXI-ом веке — самые различные, но главной истиной является открывающаяся перед ней, весьма деликатная, панорама.
Вплоть до 2043 года будет продолжаться рост численности населения страны до достижения катастрофической отметки в 1,55 миллиарда человек — предела, который, по мнению специалистов, она еще будет в состоянии выдержать. Китай столкнется с ростом проблем, связанных с природными ресурсами и окружающей средой, при этом произойдет снижение «жизненной энергии»: к 2050 году 27% населения страны будет старше 60 лет. Между тем Китаю предстоит борьба с вызывающими серьезное беспокойство социальным и территориальным неравенством.
Существующая в стране политическая система должна будет провести сложную реформу, которая покончит с нынешней монополией во власти и узаконит плюрализм. К 2020 году численность трудоспособного населения Китая превысит 900 миллионов человек, что на 300 миллионов больше общей численности трудоспособного населения всех развитых стран вместе взятых. Создание рабочих мест для этой массы людей в самый разгар процесса урбанизации станет одной из основных задач Китая будущего.
Китайцы, в среднем, учатся 8 лет — на этом уровне образование в Америке находилось столетие назад; менее 5% населения имеет высшее образование — этот показатель в четыре раза ниже аналогичного для Европы. 80% ресурсов сектора здравоохранения и социального страхования находятся в городах. 300 миллионов китайцев не имеют доступа к питьевой воде. Более 100 миллионов жителей страны не получают должного медицинского обслуживания. Зарегистрировано 120 миллионов случаев заболевания гепатитом В, и существует серьезная угроза скачка СПИДа среди крестьянского населения.
Да, конечно, к 2020 году Китай сумеет вчетверо увеличить свой ВВП и будет фигурировать в числе трех наиболее могущественных стран планеты…, но все это будет происходить в контексте развивающегося общества. Повсюду, куда не кинь взгляд, наблюдаются упомянутые реалии. Они показывают, что Китай как парадигма страны развивающегося мира станет сосредоточением внутренних проблем. И это вынуждает Китай проявлять благоразумие и внутри страны, и за ее пределами. А потому маловероятно, что он будет вести себя безответственно на международной арене.
Проблемой является не развивающийся мир, а мир развитый. Невыносимая система, создателем и владыкой которой этот мир выступает, предпочитает смотреть в другую сторону и создавать легенды о предполагаемой «мировой угрозе», прежде чем осознать очевидность собственной опасности и острой необходимости собственного же преобразования.
