Джон Ньютон был единственным сыном морского капитана, владельца небольшой флотилии частных торговых судов. Капитан Ньютон рассчитывал воспитывать Джона в строгости. Он не останется в школе ни на день дольше необходимого, а сразу начнёт плавать по морям, заходить в порты и встречаться с людьми различных национальностей. Мать Джона умерла, когда ему было семь лет, но к этому возрасту она уже заложила в душу мальчика знание библейских истин. После её смерти Джона направили в интернат, где он пробыл до того времени, пока отец начал осуществлять свои планы воспитания. Джона забрали из школы, чтобы он вкусил морской жизни, и устроили на судно, которое заходило в торговые порты Средиземноморья. Он с удовольствием окунулся в жизнь моряков и очень скоро перенял их привычки и жаргон. Частенько вёл себя ужасно вульгарно, но когда возвращался домой, ему становилось стыдно за самого себя. Однако угрызения совести быстро проходили, и пребывание на суше наводило на него скуку, плохое настроение и уныние. Вскоре отец сумел определить его на другой корабль, и жизнь его вновь обрела смысл. Один выход в море сменялся другим, и с каждым разом его поведение становилось всё более распущенным, а совесть всё более и более притуплялась.
Однажды Джон договорился с друзьями пойти посмотреть военный корабль, стоявший в порту на якоре. Он пришёл на пристань с опозданием, и увидел, как его друзья уже плыли к кораблю в маленькой лодке, доставлявшей посетителей на корабль. Разочарование сменилось ужасом, когда у него на глазах лодка опрокинулась, и все его друзья утонули. Происшедшая на глазах трагедия преследовала его в течение нескольких недель, напоминая ему о реальности смерти, и он дрожал от страха, что придётся предстать пред Богом с нечистой совестью. Позднее он писал: «Я рассматривал религию как средство для того, чтобы избежать ада, но я любил грех и не желал расставаться с ним».
Когда Джону исполнилось пятнадцать лет, у него наступил религиозный подъём. Он много размышлял, каждый день молился, стал вегетарианцем и постился два раза в неделю. В течение двух лет он сожалел о своём поведении в прошлом и старался компенсировать прошлую жизнь, отказываясь от развлечений. Всё это время он думал, что сможет заслужить Божье прощение, но позднее свидетельствовал, что гордость превратила его в мрачного, упрямого, необщительного и никуда не годного человека. Такое поведение, конечно же, никоим образом не приблизило его к Богу, и когда он отказался от выдуманных им ограничений, то очень скоро впал в другую крайность – в моральное распутство.
Когда ему было семнадцать лет, отец заметил, что он становится всё более и более угрюмым, и устроил ему поход в необычайно долгое плавание. Перед отъездом Джону дали три дня, чтобы выполнить кое-какие поручения своего отца в Диле, графстве Кент. В доме, где он расположился, он повстречал Мэри Кэтлет, которая сразу же стала идолом всей его жизни. Три дня превратились в три недели, и когда Джон вернулся домой, то встретил отца в ярости, так как корабль, на котором он должен был плыть, уже ушёл. Что делать с мальчишкой? Единственный ответ капитан Ньютон видел в том, чтобы отправить Джона в плавание на другом корабле, но для влюблённого юноши плавание показалось слишком долгим, и сразу по возвращении он поспешил к Мэри. Планы его отца опять расстроились, так как он задержался там дольше положенного. Капитан Ньютон потерял терпение, он даже подумывал, не лишить ли сына наследства, но затем произошло событие, которому капитан втайне даже обрадовался.
Как-то молодой Ньютон бродил по улицам в матросской полосатой тельняшке, когда его схватил лейтенант отряда вербовщиков королевского флота. Государство нуждалось в экипажах для борьбы с французским флотом, и Джон Ньютон стал одним из тех, кого насильственным образом доставили на военный корабль «Харидж». Услышав об этом, капитан Ньютон не приложил никаких усилий, чтобы вызволить своего сына, а напротив, послал записку капитану «Хариджа», чтобы тот использовал Джона в качестве корабельного гардемарина. Это давало Ньютону много привилегий по сравнению с другими, но он возмущался тем, как с ним поступили, и с презрением относился к назначению.
«Харидж» отправился в плавание и останавливался в портах пролива Ла-Манш, ожидая остальной флот. Ньютону разрешили на день сойти на берег. Он провёл три дня с Мэри в Диле и вернулся, чтобы получить дисциплинарное наказание Королевского флота. Флотилия вышла из Спитхеда в январе 1745 года и сразу же попала в необычный, дующий с юго-запада, шторм. Многие корабли были вынуждены отойти к Корнишскому побережью, а другие, в том числе и «Харидж», нашли убежище в порту Плимута.
Каким-то образом Ньютон прослышал, что его отец находился в Торбее, в двадцати милях от них. Он был уверен, что если бы им представилась возможность переговорить, он смог бы убедить отца перевести его на торговый средиземноморский флот. Ньютона уже предупреждали о дезертирстве, но каким ещё образом он мог встретиться с отцом? Ему представилась возможность сбежать, когда его назначили ответственным за группу моряков, которая отправлялась на берег. Он должен был следить, чтобы никто из них не дезертировал. Но он сам оторвался от группы и пошёл по направлению к Торбею. Он находился уже на окраине города, когда был остановлен и допрошен группой солдат, которые надели на него наручники и погнали назад в Плимут.
На борту «Хариджа» Ньютона ждало очень унизительное наказание. Была собрана вся команда корабля, и Ньютона при всех раздели, выпороли и разжаловали до самого низкого звания. Его друзьям-гардемаринам запретили даже разговаривать с ним.
Ньютон был чрезвычайно угнетён. Его спина была иссечена, ему было не с кем поговорить, и его принуждали делать самую грязную работу на корабле. Но хуже всего было то, что у него почти не оставалось надежды снова увидеть Мэри, потому что флотилия уходила в плавание в Ост-Индию на пять лет. У него не оставалось ничего, ради чего стоило жить, и Ньютон начал с горечью обвинять Бога за свою судьбу.
Жизнь среди завербованных моряков на нижней палубе была жестокой, суровой и грубой. После периода безысходной депрессии Ньютон приспособился к окружающей обстановке. Он приобрёл общее уважение тем, что вёл себя как молодой разгильдяй, рассказывал грязные и богохульные шутки, чтобы рассмешить всех и завоевать авторитет. В действительности, он находил смысл жизни и удовольствие в том, чтобы его считали подстрекателем во всех самых непристойных делах.
Спустя какое-то время флот отозвали в Мадеру в резерв. В последний день перед отправлением Ньютон услышал, как командор флота приказал «Хариджу» обменять двух членов своей команды на двоих человек с корабля, направляющегося в Сьерра-Леоне. Он сразу же обратился с просьбой о переводе на другой корабль, и уже через полчаса его демобилизовали из флота и перевели на новое судно. Когда Ньютон очутился на частном судне, его поведение стало ещё хуже, чем когда-либо, и позднее он писал: «С того времени я стал полностью разложившимся. Я не только грешил, но и вовлекал других в грех». Ньютон был наглым, ленивым и вызвал у капитана неприязненное отношение к себе.
Человек по имени Клоу был совладельцем данного корабля и находился на его борту как пассажир. Клоу владел плантацией в Сьерра-Леоне, где он покупал рабов для дальнейшей перепродажи.
Ньютон понял, что работорговцы хорошо платили Клоу, и он решил завязать с ним дружбу и попытаться через него пристроиться на работу. Когда судно прибыло в Сьерра-Леоне, он вместе с ним сошёл на берег без гроша в кармане, но с радужной надеждой получить работу у работорговца.
Ньютон поселился вместе с Клоу на самом крупном из трёх островов под названием Плэнтен, в двух милях от побережья Сьерра-Леоне, в том месте, где река Шербо впадает в море. Он был полон надежды, что будет хорошо работать на своего нового хозяина, но через несколько дней после своего приезда Ньютон заболел малярией. Клоу поехал по делам и оставил Ньютона на попечение своей темнокожей жены, которая по неизвестным причинам сразу же невзлюбила его и решила оставить больного на произвол судьбы. Находящийся в бреду и неспособный двигаться, он был оставлен на мучительную смерть под палящими лучами солнца. Но женщина недооценила его физические возможности: через несколько недель он начал проявлять первые признаки выздоровления.
Умирающий с голоду и в полубессознательном состоянии, он попытался встать на ноги, и наблюдавшая за ним группа рабов начала насмехаться над ним и передразнивать его движения. Чтобы остаться в живых, ему приходилось под покровом ночи ползать на плантацию и выкапывать корни овощей, которые он ел сырыми. Кое-как ему удалось выздороветь, и когда представилась возможность, он отправил своему отцу письмо с просьбой о помощи.
Когда Клоу вернулся, Ньютон с горечью пожаловался ему на обращение с ним, но Клоу не поверил ему. На какое-то время его положение улучшилось, так как Ньютон изо всех сил старался угодить Клоу, когда они находились в поездке, но затем другой работорговец убедил Клоу, что Ньютон крал у него деньги и обманывал его всякий раз, когда только появлялась возможность.
Ньютона можно было обвинить во многих пороках, но только не в нечестности, но после этого случая Клоу стал относиться к нему с большим подозрением. Чувство негодования у Клоу быстро переросло в ненависть, что выражалось во многих его поступках. В течение многих месяцев он всячески преследовал Ньютона, лишал его пищи и одежды. Ньютон вспоминает: «Моя одежда износилась до нитки. Разве можно было назвать это одеждой! У меня была рубашка, пара брюк и носовой платок вместо шляпы и около двух ярдов хлопковой ткани, в которую я заворачивался ночью. В такой одежде, не имея ничего больше, я жил под непрерывным дождём и штормами, которые продолжались до сорока часов подряд, и мне некуда было спрятаться, когда хозяин был дома. Я испытывал сильные боли... По ночам я выползал, чтобы выстирать на камнях свою одежду, а затем надевал её на себя мокрой, чтобы за ночь она высохла на мне. Когда к острову подходил корабль, я прятался среди деревьев, мне было стыдно, что меня могут увидеть в таком виде. И тем не менее, моё поведение, мои понятия и моё сердце были ещё страшнее, чем внешняя сторона моей жизни».
После нескольких лет жизни у жестокого Клоу, в течение которых Ньютон получил несколько писем из дому, Клоу разрешил ему уйти к другому хозяину на том же острове. За одну ночь условия жизни Ньютона переменились. Новый хозяин доверял ему и вознаграждал его старания, обеспечив ему благополучный образ жизни. Скоро он доверил ему возглавить одну из фабрик на побережье материка.
Тем временем в Англии капитан Ньютон получил одно из писем от своего сына, и устроил так, что торговый корабль под названием «Грейхаунд» должен был посетить резиденцию Клоу и забрать Джона. Помощь была в пути.
Команда корабля состояла из тридцати человек и производила торговые операции в поселениях, расположенных на западном побережье Африки. Когда капитан сошёл на берег в местечке недалеко от острова Плэнтен, ему сказали, что Ньютон перебрался дальше вглубь острова, так что пришлось отказаться от мысли о его поиске. Судно продвинулось на сто миль дальше вдоль побережья, когда поступили сведения, что с берега подают дымовые сигналы. Такие сигналы обозначали, что корабль приглашают к торговым сделкам, поэтому с «Грейхаунда» бросили якорь и обнаружили на берегу Ньютона вместе с его другом. Они подавали сигналы проходящим кораблям, что было необычным для этого места на побережье, в надежде на то, что смогут достать для себя необходимые предметы личного потребления.
Ньютону исполнился уже двадцать один год, и ему совсем не хотелось возвращаться домой. Новая работа предоставляла ему возможность лёгкой жизни, свободной от каких-либо нравственных запретов. Но капитан корабля обманул его, сказав, что дома его ожидает большое наследство, и всё это, да ещё воспоминания о Мэри соблазнили его.
Ньютон находился на борту корабля в качестве пассажира и джентльмена, и устроил себе комфортную жизнь. «Грейхаунд» должен был ещё торговать около года, прежде чем плыть в Англию.
Единственное полезное дело, которое нашёл для себя Ньютон на корабле, заключалось в овладении Эвклидом и заучиванием его наизусть. Позднее он писал: «Кроме этого занятия, вся моя жизнь состояла из безбожия и богохульства. Я не знаю, можно ли было встретить человека, так сильно преданного сквернословию, как я».
Ньютон становился всё хуже, всё глубже погружался в пошлые шутки и речи. Он брал корабельную Библию и начинал «проповедовать», извращая текст и делая из него грязные истории.
В конце концов, даже очерствелым морякам надоело слушать его, а капитан возненавидел его, считая за Иону, который принесёт бедствие кораблю. Ньютон стал организовывать соревнования, типа, кто больше выпьет и не опьянеет.
Как только «Грейхаунд» закончил торговые операции и пробыл несколько дней в Анабоне, в 400-х милях к западу от Габона, корабль вышел в открытое море и взял курс домой. Следуя по морскому торговому пути, им предстояло преодолеть расстояние в 7000 миль.
Сначала они плыли на запад около побережья Бразилии, затем повернули на север к Ньюфаундленду, где сделали остановку, чтобы загрузиться рыбой. 1-ого марта 1748 года они направили путь домой. Ньютон, который к тому времени был уже опытным и закалённым моряком, очень беспокоился о состоянии судна. После долгого плавания в тропиках оно нуждалось в ремонте. Паруса и оснастка были настолько истрёпаны, что могли не выдержать штормовую погоду. Случилось так, что 9-ого марта Ньютону попалась книжка религиозного содержания, которую он прочёл, но затем отложил в сторону и пошёл спать, «как никогда раньше чувствуя себя равнодушным к Богу». Среди ночи он был внезапно разбужен неистовым штормом. Вздымающиеся волны разъярённого моря заливали каюту, в которой он спал. Он взобрался на верхнюю палубу и увидел, как громадные волны обрушивались на судно. «Я встану к насосу», - закричал он. «Нет, - ответил капитан, - иди и принеси мне нож снизу». Ньютон поспешил выполнить приказание и увидел, как человека, стоящего у насосов, смыло в море гигантской волной. Если бы он сделал по-своему, то эта участь постигла бы его.
Один бок корабля был почти полностью разбит на куски, и вода заполняла корабль так быстро, что её невозможно было откачать. Было удивительно, как мог корабль ещё держаться на плаву. Устрашённая и подавленная команда была уверена, что пришёл их конец, а капитан проклинал Ньютона - их «Иону» - за то, что согласился взять его на борт. Сначала Ньютон пытался подать вид, что не боится опасности, он даже старался поднять дух команды. Но постепенно, привязав себя к палубе и работая у насосов, он начал сознавать суровую реальность ситуации. Всем было понятно, что корабль не сможет выбраться среди гигантских волн. Он обернулся, чтобы посмотреть на затопленную часть корабля, с которой он пытался выкачать воду. «Если это не поможет, - сказал он, - Бог помилует нас». И вдруг, впервые за многие годы, его память пронзили собственные богохульные слова. «Какую ещё милость я заслуживаю?», - подумал он. Ответ был предельно ясен.
Краска исчезла с его лица, и на смену насмешливому и высокомерному тону пришёл глубокий страх и масса вопросов. «Существует ли Бог? - начал он спрашивать. - Есть ли жизнь после смерти?» Сама мысль о смерти, казалось, подтверждала эту истину. Живущие в нём инстинкты подсказывали ему, что он должен подготовиться к встрече со своим Создателем, и это пугало его больше всего. Как он может предстать пред Богом, Которого так долго оскорблял? Его охватило безысходное отчаяние.
От насоса он подошёл к штурвалу, чтобы как-то бороться со стихией, и здесь мысли потоком пронеслись в его голове - всё, что он знал о Боге, пришло ему на память. С поразительной ясностью перед его взором предстали все места Священного Писания, которые он когда-то читал. «И тогда я начал размышлять о Том Господе Иисусе, Которого я так часто высмеивал. Я вспоминал подробности Его жизни и смерти, той смерти, которую Он претерпел не за Свои грехи, но ради людей, которые возложат своё упование на Него. Как я мог поверить, что Он нёс наказание за меня? Я хотел получить доказательство, что Бог мог сделать это. Я очень хотел, чтобы всё оказалось правдой». Ожидая смерти в любой момент, Ньютон в отчаянии начал взывать к Богу о помощи и спасении. Ответ на его исступлённую молитву пришёл быстрее, чем он мог того ожидать. С наступлением утра ярость моря стала утихать, и оказалось, что откачка воды имела какой-то эффект. Повреждённую часть корабля наскоро залатали досками и одеялами. Пришла очередь и Ньютона немного передохнуть. Но мог ли он отдыхать? Взяв поспешно Библию, он пошёл в каюту и прочитал слова Христа: «И Я скажу вам: просите, и дано будет вам; ищите, и найдёте; стучите, и отворят вам; Ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят. Какой из вас отец, когда сын попросит у него хлеба, подаст ему камень?... Итак, если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небесный даст Духа Святого просящим у Него».
Под страхом смерти Ньютон размышлял более ясно, чем прежде. «Я подумал, что если Библия верна во всём, то этот отрывок - истина. Автор, если Им является Бог, обещал дать Духа просящим у Него. Поэтому я должен просить об этом. И если я получу Его, тогда я во всём должен довериться Библии как Слову Божьему».
Его ум беспокоили духовные вопросы, но больше всего тревожил следующий. Он видел, что Бог может прощать грешников, но входит ли он в это число? В повседневной жизни кто-то может простить друга, но простить злейшего врага - невозможно. На каком основании он мог надеяться, что Бог сделает это? Ответ находился в Библии, где Ньютон прочитал о Савле Тарсянине, который ненавидел Христа и гнал церковь, и тем не менее Савл был прощён и назван Павлом, и призван Богом быть Его апостолом. «Если у Бога нашлась милость для Савла, - подумал Ньютон, - то, конечно, найдётся и для меня».
Ньютон нашёл и другие места в Библии, утвердившие его сердце. Он прочитал притчу о бесплодной смоковнице в 13 главе от Луки и увидел, что когда бесплодное дерево было признано негодным и владельцем было приказано срубить его, то садовник умолял оставить его ещё на год, может быть, оно всё-таки принесёт плод. Ньютон понял, что Господь имел здесь в виду – несмотря на прошлую жизнь, каждому кающемуся грешнику будет оказана милость.
В 15 главе Евангелия от Луки он прочитал притчу о блудном сыне, и это также послужило для него великим ободрением, чтобы прийти ко Христу и умолять Его о милости и даровании новой жизни. «Я почувствовал, что я лучше кого бы-то ни было подхожу к роли блудного сына. Его отец не только согласился принять его, но и побежал навстречу к такому сыну, и меня потрясло, с какой добротой Господь относится ко всем, обращающимся к Нему, грешникам».
После ужасного шторма подул лёгкий ветерок, но перед этим всех охватило чувство беспомощности. Корабль был более не пригоден к плаванию в море, к тому же моряки не знали, где они находятся.
Все, находящиеся на борту, знали, что в случае малейшего изменения ветра, они пойдут ко дну. Нужно было постоянно обращать повреждённую сторону корабля против ветра, чтобы судно наклонялось в противоположном направлении. Любой ценой нужно было удержать разбитую часть корабля над поверхностью воды. Моряки установили приблизительное нахождение корабля и приготовились к опасному плаванию в Англию.
Каждый день они откачивали воду, постоянно проникающую на корабль через разбитый корпус. Они пытались приглушить чувство голода нормированной порцией солёной трески, что было единственной повседневной пищей, и полрыбки делилось между двенадцатью членами команды. Весь имевшийся хлеб, продовольствие и запасы одежды были смыты за борт, и когда температура опустилась ниже нуля, моряки начали ощущать воздействие погоды и голодного пайка. Шли дни, и они всё более слабели и истощились до того, что не могли работать на насосах, один моряк умер. Наступил день, когда пища кончилась, затем закончились запасы воды, и уже казалось, что всякая надежда утеряна. Только лишь боль от истощения смягчала чувство бессилия и отчаяния, овладевшее всеми. Но вот, спустя четыре недели после ужасного шторма, разбитый «Грейхаунд» увидел маленький островок, расположенный к северу от Ирландии. И уже на следующий день они вошли в порт, сознавая, что чудом остались в живых.
«В то время, - писал Ньютон, - я начал понимать, что есть Бог, Который слышит молитвы и отвечает на них. Я чувствовал мир и удовлетворение, неизвестные мне до того момента».
Он возвращался после этого ужасного плавания совершенно другим человеком. Ньютон, подобно Савлу Тарсянину, повстречался с Господом и отдал Ему свою жизнь. Он приобрёл новые качества характера, смирился, полностью переменились его прежние злые намерения и желания. Ньютон сошёл с трапа полуразбитого «Грейхаунда» обновлённым человеком, перед которым лежала новая жизнь. Он возродился к жизни в духовном смысле, что на библейском языке означает «родился заново».
И хотя Ньютон продолжал плавать на кораблях, перевозящих рабов, ещё семь лет, со временем он стал одним из самых непримиримых борцов против рабства. Именно Ньютон вдохновил и ободрял Вильяма Уилберфоса в его кампании против рабства. Он женился на Мэри Кэтлет, искренней христианке, которую полюбил в юности. Ньютон серьёзно пожелал посвятить себя Господу, Который простил его грехи и подарил ему новую жизнь. Некоторое время он работал инспектором в Ливерпуле, а также был пастором в небольшой независимой поместной церкви. Ему удалось получить недостающее классическое образование, и он получил назначение быть куратором в церкви Олни в Бэдфордширс.
Проповедь Ньютона собирала большое количество народа, он организовал одну из первых воскресных школ в стране и написал много прекрасных и получивших широкое распространение гимнов.
Ньютон совершал служение в Олни шестнадцать лет, а затем получил назначение в приход в Лондоне. Здесь, в очень влиятельной церкви, он совершал служение в течение 27 лет. Бесспорно, он был одним из самых великих проповедников своего времени и, кроме всего, пользовался особым доверием и был советником у наиболее влиятельных политических лидеров. Он проводил реформы, и его влияние ощущалось во всех важных общественных событиях своего времени.
Джон Ньютон проповедовал Евангелие о прощении и обращении, получаемых от Бога как дар для всех, искренне кающихся, и он проповедовал его с присущей ему силой и настойчивостью до восьмидесяти с лишним лет. Когда ему советовали прекратить проповедовать в связи с состоянием здоровья, Ньютон ответил: «Может ли старый африканский богохульник прекратить, пока он в состоянии разговаривать?».
В своём завещании Ньютон оставил следующие слова: «Я вручаю свою душу милостивому Богу и Спасителю, Который в милосердии Своём пощадил меня и сохранил в то время, когда я был отступником, хулителем и безбожником, и освободил меня от того ничтожного состояния, в котором я находился в Африке, упорствуя в зле... Я смею надеяться в смирении сердца моего на искупительную жертву Господа Иисуса Христа, Бога и Человека, ... как на единственное основание, на которое грешник может возложить свою надежду, доверившись, что Он сохранит и проведёт меня через неизведанный остаток моих дней, и что Он примет меня в Своё присутствие в вечное небесное царство». Краткое описание жизни Ньютона невозможно закончить, не упомянув слов, начертанных на его надгробии: «Некогда безбожник и распутник, раб рабов в Африке, который по великой милости Господа и Спасителя Иисуса Христа сохранён, восстановлен, прощён и удостоен проповедовать ту веру, которую он так долго старался разрушить».
